Грешница - Петра Хаммесфар

Адвокат Коры Бендер встретил Рудольфа в дверях квартиры. Он не производил впечатления робкого человека, казался скорее напряженным. Проведя полицейского через просторный холл в гостиную, он произнес:

– Надеюсь, вы не против, если при нашем разговоре будет присутствовать моя мама.

«Вот черт!» – подумал Рудольф Гровиан, а вслух произнес:

– Нет.

Он увидел ее сразу же, как только вошел в комнату. Пожилая дама с аристократической внешностью, немного за шестьдесят, умное лицо, серебристо-седые волосы, аккуратная, строгая стрижка. Наверное, ходит к парикмахеру дважды в неделю… Интересно, воспользовалась ли Кора Бендер его шампунем?

Рудольф приветливо поздоровался с Хеленой, крепко пожал протянутую руку, обратил внимание на рубин размером с ноготь в тяжелой золотой оправе. Перед его мысленным взором всплыли спутанные пряди. Почему Кора до сих пор их не помыла? Неужели уже списала себя со счетов? Клиенты-извращенцы! Должна же она понимать, что подобное утверждение окончательно закрывает ей путь назад. Ее муж не похож на человека, способного с этим справиться.

Чуть позже Рудольф уже сидел в кресле с полосатой обивкой, рядом с ним стоял невысокий инкрустированный столик с изогнутыми ножками, на полированной столешнице – чашка из тончайшего фарфора. Кофе был правильного цвета, но без кофеина. Полицейский не знал, с чего начать.

«Робин Гуд, – иронично подумал он, – мститель за убогих, защитник вдов и сирот. А еще – ограниченных в дееспособности! Ну что ж, вперед, Робин, дай этому парню понять, что нужно его подзащитной. Разумный эксперт, который не поставит штампа ей на лоб. Коре нужно поговорить с женщиной. Пожилому мужчине она довериться не может. Возможно, при этом она видит перед собой своего отца. Но женщина…» Затем перед его мысленным взором возникла сидящая за кухонным столом Элсбет, и он покачал головой. Чушь.

Слабо улыбнувшись Хелене, Рудольф вперил взгляд в Эберхарда Браунинга и начал:

– Сегодня я был у госпожи Бендер. Она сказала, что уже беседовала с вами. Вы были у нее один раз?

Когда Эберхард Браунинг нерешительно кивнул, полицейский поинтересовался:

– Вы считаете, что одного разговора достаточно?

– Конечно, нет. Но мне пришли еще не все документы. Жду результатов психиатрической экспертизы.

– Я могу сказать вам, что там будет написано. Невменяемая! Георг Франкенберг стал случайной жертвой. Это могло произойти с кем угодно.

Эберхард Браунинг глядел на него, слегка наморщив лоб. Ответа от него можно было не ждать. Поэтому Рудольф спросил:

– Какое впечатление произвела на вас госпожа Бендер?

Пожилая леди не сводила с него глаз, он прекрасно это видел. Заметил он и взгляд, с которым она ждала ответа своего сына, и ее улыбку, не знал только, как это расценить. Казалось, ее это забавляет. А Эберхард Браунинг по-прежнему молчал.

Рудольф Гровиан усмехнулся.

– Да ладно вам, господин Браунинг. Вы ведь не впервые ведете подобные беседы. Какое впечатление произвела на вас госпожа Бендер? Она наболтала вам кучу ерунды, я прав? Рассказывала библейские истории, о Спасителе и кающейся Магдалине?

По натуре Эберхард Браунинг был человеком недоверчивым и очень осторожным. И вел подобные разговоры действительно не впервые. Обычно все сводилось к тому, что такой вот полицейский пытался воззвать к его совести. Мол, можно настаивать лишь на содержании под стражей. И срок чтобы был не слишком маленький. «Вы подумайте, сколько там всего накопилось!» Стандартная фраза. А в случае Коры Бендер накопилось много всего.

Адвокат прекрасно помнил «чушь», которую она ему скормила. Последние несколько дней он довольно часто говорил об этом с Хеленой. Не только о «чуши», но и о четких, недвусмысленных фразах насчет ее сестры. Я должна была от нее избавиться.

Хелена придерживалась того же мнения, что и ее сын. Она прочла протоколы допроса и сказала:

– Харди, я не могу дать оценку душевному состоянию этой женщины, сидя здесь, в кресле. Не могу я сказать тебе и того, знала ли она жертву. Нельзя полностью исключить вероятность, что этот мужчина был всего лишь ее бывшим клиентом. В эту сферу часто тянет как раз молодых людей из хорошей семьи. Но полиции будет очень тяжело установить эту связь. А даже если им это и удастся, для тебя это будет скорее невыгодно. Не хочу вмешиваться в твою работу. Я ведь знаю, что ты не хочешь, чтобы ее отправили в психиатрическую клинику. Но, возможно, ты изменишь свое отношение. Это было бы наилучшим выходом. Все равно ты мало что можешь сделать для этой женщины. Уговори ее побеседовать с Бурте о крестах и явлении Бога-Отца к ее кровати. Это прозвучит более странно, чем примитивная аффективная реакция бывшей проститутки.

Хелена была права!

– Господин Гровиан, – начал Эберхард, понимающе ухмыляясь. А затем продолжил неторопливо: – Я не считаю, что госпожа Бендер рассказала мне чушь. Да, вы предпочли бы видеть эту женщину за решеткой. Но… – Он не договорил.

Рудольф Гровиан перебил его одним-единственным словом, и прозвучало оно очень решительно.

– Нет! – После короткой паузы полицейский пояснил: – Я предпочел бы видеть ее на террасе ее собственного дома, у кровати сыночка, рядом с кухонной плитой. Да все равно, хоть в чулане, который она называет кабинетом. Там она чувствовала себя хорошо. Там она была взрослой, прилежной, довольной жизнью женщиной. Вы хоть раз осматривали тот закуток? Взгляните на него. Там даже окна нет. В семействе Бендер она была надежной рабочей лошадкой. И, несмотря на это, чувствовала себя свободной. Это было ее раем. И тут возникает вопрос, каким же тогда должен быть ад?

Рудольф сам не верил, что сказал это. Но слова так легко сорвались с его губ. И это было правдой. Впервые за долгое время он признался себе, что профессор Бурте не совсем неправ в своих предположениях. По крайней мере, насчет него он не ошибся. К черту! Девятнадцать лет под одной крышей с Элсбет были достаточным наказанием. При «пожизненном» после пятнадцати лет заключения можно рассчитывать на амнистию. С этой точки зрения Кора Бендер отсидела на четыре года больше положенного срока. Правосудие должно явить свою милость, хотя бы разок.

– Что вы знаете о детстве и юности Коры Бендер, господин Браунинг? Вам известно только то, что есть в деле? Или она говорила с вами на эту тему?

Не говорила. Поэтому Рудольф сделал это за нее – уложил весь ужас в четверть часа, и с последней фразой извлек из сумки одну из кассет.

– А затем произошло вот это! – произнес он. – Я совершенно уверен, что все так и было. Именно так, как она описывает. Но я не могу доказать это, господин Браунинг. Не могу!

Помочь справиться с подавленностью, которую он испытывал, произнося эти слова, могла лишь щепотка иронии. Полицейский указал налево.

– У вас отличная стереоустановка. Кассетник и все, что нужно. Сейчас я вам предоставлю возможность, которой лишила вас госпожа Бендер: присутствовать при допросе. Вы многое упустили. Вам нужно это услышать. Слова, записанные на бумаге, действуют иначе. Включайте. Я уже перемотал кассету.