Silence - Anne Dar

– Зак… – Сабрина вновь попыталась утихомирить сына, но тот не собирался затихать, да и мы с Гордоном были не прочь его послушать – вдруг что толковое ляпнет?

– Даже когда ты нашла его заначку с этими таблетками, что отец сказал на это?! Он сказал, что это всего лишь “ничего не значащая детская шалость”! Да меня за меньшие шалости в детстве драли, а здесь мы вдруг решили, будто посторонний взрослый амбал, сделавший в нашем доме самый настоящий тайник с наркотическими средствами, всего лишь “по-детски шалит”! – парень вновь перевел свой взгляд с матери на отца. – А то, что он устроил перестрелку в больнице, то, что он целился в меня, но попал в мать – это тоже “ничего не значащие детские шалости”?!

Выпалив этот свой вопрос, не требующий ответа, в следующее мгновение парень буквально вылетел из палаты, громко захлопнув за собой дверь.

Дождавшись, когда эхо захлопнутой двери перестанет звенеть, я достала из внутреннего кармана своей распахнутой куртки подписку о невыезде, которую взяла в полицейском участке вместе с бронежилетом, и проверила, чтобы на ней стояло правильное имя: не младшего Оуэн-Грина (ему мы так и не успели ничего предъявить), а старшего.

– Максвелл Оуэн-Грин, Вы обвиняетесь в давлении и угрозе жизни по отношению к Беатрис Санчес, пострадавшей от рук Вашего сына: полгода назад Джастин намеренно вытолкнул в окно эту девушку, после того, как его попытка изнасиловать её не увенчалась успехом. Вы умышленно давили на пострадавшую и её семью, прибегая к угрозам расправы.

– Вы не имеете права меня задерживать на основании каких-то бредней! – дрожащим голосом захрипел Оуэн-Грин.

– На основании этих бредней у тебя будут серьёзные проблемы, умник, – Гордон положил на стол перед побледневшим до белоснежного оттенка мужчиной предъявленную мной ему бумагу. – Это подписка о невыезде. Подписываешь: и свободен до суда, волен даже успеть найти себе лучшего адвоката. Не подписываешь: агент ФБР здесь и сейчас надевает на тебя наручники, и мы общаемся с тобой в более непринуждённой обстановке.

За моей спиной послышался сокрушенный женский стон. Сабрина Оуэн-Грин наконец осознала, какую страшную, какую непоправимую ошибку она допустила. Когда-то, лет восемнадцать назад, она выбрала не того человека. Не ту жизнь…

Не тот город.

Провальное задержание Джастина Фарлоу прошло болезненно для всех, кто, желая того или нет, учавствовал в этом действе.

Киран и Камелия, оказывается, после его ухода спрятались в одной из подсобок на чердаке больницы, где и просидели, дрожа от минусовой температуры, следующие три часа. Повезло, что Киран всё-таки заметил, что у него разрядился телефон, иначе бы они, может, до самого рассвета там проторчали, стуча зубами. С чердака он спустился, когда из-за холода стало совсем невмоготу, чтобы проверить, миновала ли опасность, где и встретился с выбежавшим из палаты матери Заком, который впоследствии ему разъяснил некоторые подробности сложившейся ситуации.

Кирана с Камелией мы передали Афине и Роджеру, к этому времени уже едва с ума не сошедшим от ужаса из-за пропажи детей (впрочем, переживали они целиком только за Камелию). И тем не менее, как бы Роджер не относился к Гордону, именно он предложил забрать подростков к себе до тех пор, пока мы, как он выразился, не “разгребём всё это дерьмо”. В итоге Зак остался в больнице с матерью, а Киран и Камелия отправились в дом к Афине, который Роджер пообещал охранять с двустволкой в руках. Хотя бы по поводу детей и, по совместительству, главных свидетелей нам теперь можно было не переживать – Галлахер и вправду пристрелит Фарлоу, сунься он в их сторону. Но он не сунется, что очевидно, и от этого и тяжело, и легко одновременно: с одной стороны, этот козёл уже наверняка достаточно далеко ушёл, чтобы быть нами пойманным, но зато и наши свидетели будут целы, и невредимы, а это сейчас самое главное – рано или поздно Фарлоу, пусть и не нами, но будет пойман, и к тому моменту Киран с Камелией должны любой ценой остаться в живых.

Отправив подростков с Роджером и Афиной, мы с Гордоном взялись за дело: опечатали и поставили на видеонаблюдение особняк Оуэн-Гринов, изъяли и оформили найденную Сабриной кладку наркотических препаратов, запросили официальный ордер на обыск, Джастина Фарлоу (Оуэн-Грина) объявили в федеральный розыск…

Когда я посмотрела на свои наручные часы и увидела на них 06:01, я подумала, что механизм сломался. Казалось, эта ночь не закончится никогда, и ни о каком рассвете речи быть не может: за окном полицейского участка разлилась беспросветная чернота. Снег прекратил падать с небес относительно недавно и сверкающие сугробы снега в свете далёкого фонаря теперь казались подозрительно громадными, и какими-то сказочными…

Я вяло зевнула и посмотрела на стакан в железном подстаканнике с горячим крепким чёрным чаем, который в этот момент на стол передо мной устанавливал Гордон. Третья порция за последние два часа. Интересно, здесь есть туалет?..

– Что с твоим емейлом? – вдруг спросил Гордон, усевшись на край стола, за которым мы проработали полночи, стараясь не сильно раздражаться из-за рваного интернета: кто бы мог подумать, что тучи могут влиять на скорость или вообще на наличие wi-fi? Точно не человек из мегаполиса (не я).

– Каким емейлом? – повторно зевнула я и решила подняться со стула, чтобы подавить с каждой минутой всё более отчётливо накатывающую на моё сознание волну дремоты.

– Тот емейл, что ты отправляла несколько дней назад, в котором говорилось о моём возможном причастии к этому делу. Нужно бы его отменить, а-то вдруг тебя подстрелят, а твоё письмо с наводками на меня останется висеть у кого-нибудь в облаке.

– Боишься, что моя смерть может причинить тебе дискомфорт? – криво ухмыльнулась я, взявшись за тёплое ушко подстаканника, согретое не горячим напитком, а рукой его готовящей.

– Не говори так, знаешь ведь, что подобное причинило бы мне нечто большее, чем банальный дискомфорт.

– Ладно, ты прав, – опустила глаза я, желая поспешно сменить тему прежде, чем она успеет стать опасной. – Сейчас же аннулирую тот емейл.

– А кому ты его отправляла? – прищурился Гордон, наблюдая за тем, как я опускаюсь обратно на рабочий стул.

– Не важно.

Ничего не ответив на мой отрезающий ответ, Шеридан встал со стола и направился в сторону раковины, чтобы вымыть свой опустевший стакан.

Почему я не ответила ему?.. Не знаю. Как и не знаю, почему на самом деле я не аннулировала того емейла, в котором главными подозреваемыми выступали Шериданы. Я просто дописала к нему подробное дополнение о Джастине Фарлоу и просто прикрепила его к предыдущему письму. Просто я не выспалась, промерзла до костей и забыла, сколько дней я здесь провела. Мне очень сильно хотелось домой.

А емейлы я отправляла брату.