Цирк монстров - Патрик Бовен

— Вам не кажется, что это уж слишком? — спросила Конни.

— Нет, — сухо ответила Шейла Лебовиц.

— Пол никого не убивал.

— А вы откуда знаете?

Обе женщины стояли на парковке перед домом Шейлы. Конни приехала, чтобы оставить в почтовом ящике Пола уведомление о закрытии клиники и о своем увольнении, а также короткую записку, где сообщала, что улетает в Нью-Йорк. Она писала, что сожалеет о случившемся, и заверяла Пола в своей поддержке. А также советовала ему сдаться, если он не совершил ничего предосудительного, в чем лично она была убеждена без всяких доказательств.

Конни не слишком надеялась на то, что Пол сможет прочитать эту записку в ближайшее время (во всем городе только и разговоров было, что о его бегстве), но все же не могла уехать просто так, даже не попрощавшись. И вот она стояла на парковке, держа оба конверта в руке.

Оказалось, что к почтовому ящику Пола невозможно подойти.

— В коридоре его дома обнаружили кровь, — сообщила Шейла.

Конни пожала плечами:

— Три капельки. Это вам не «Техасская резня бензопилой».

— Простите, какая резня?..

— Не обращайте внимания.

— Он напал на женщину.

— При довольно неясных обстоятельствах.

— Он всех нас предал!

— Вы все же чересчур суровы.

Шейла повернулась к ней:

— А вы слишком беспечны. Вы доверяете первому встречному, впускаете его в дом, делитесь с ним самым сокровенным — и когда выясняется, что он преступник, вы все равно не меняете своего отношения к нему. Это легкомыслие, причем уже на грани слабоумия!

Конни приподняла одну бровь:

— Вы когда-нибудь слышали о презумпции невиновности?

Шейла окинула ее холодным взглядом с головы до ног. И в свою очередь спросила:

— А что? Вы его адвокат?

— Его медсестра.

— А… понятно.

— Что вам понятно?

— Профессиональная солидарность.

— Ничуть.

— Я же вижу.

— Послушайте, миссис Лебовиц, в демократических странах есть одна полезная штука, которая называется правосудием. Что, если в нее поверить, хоть немного?

Из дома Пола донесся звук разбитого стекла — полицейские, проводившие обыск, не слишком осторожничали.

Шейла кивнула:

— Хорошо… Так чего вы хотели? — прибавила она, выпрямляясь и выпячивая грудь, словно для того, чтобы у собеседницы не осталось никаких сомнений, чья грудь больше.

Конни протянула ей конверты:

— Мне нужно срочно уехать. Вы не могли бы передать это Полу, когда его увидите?

— Вы хотите сказать — в тюрьму?

Конни слегка поморщилась.

— Хорошо, — вздохнула Шейла, беря конверты.

Конни направилась к машине. Уже открыв дверцу, она обернулась и спросила:

— Кстати, у вас нет новостей от его жены и сына?

— Нет, с чего бы?

— Вы же их соседка. Клэр могла довериться вам.

— Она предпочла этого не делать.

— Ах вот как? Пол говорил, что это исчезновение очень странное.

— Это меня не удивляет. Он никогда ничего не понимал в женщинах.

— Зато вы, я вижу, явно разбираетесь в мужчинах, — заметила Конни, недвусмысленно кивая на бюст Шейлы.

Та скрестила руки на груди:

— До свидания, мисс Ломбардо.

Конни кивнула ей напоследок и села в машину.

Шейла подождала, пока автомобиль исчезнет в конце улицы, затем подняла крышку мусорного бака и выбросила оба конверта. Снова захлопнула крышку, вытерла руки о траву и достала из кармана мобильный телефон:

— Это я.

— Привет, Шейла.

— С тобой все в порядке? Держишься?

— Все нормально.

— Ты уже решила, что делать дальше?

— Еще не до конца.

— Хочешь, я поговорю с шефом Гарнером? Он со своими людьми сейчас прямо напротив меня, на другой стороне улицы.

— Я… я не знаю.

— Если хочешь знать мое мнение, — сказала Шейла, — то тебе нужно объявиться, и как можно быстрей. Ты ведь не сможешь постоянно скрываться. Полиция скоро разнесет дом по кирпичику.

— Я с ними свяжусь, — пообещала Клэр.

— Я собираюсь в супермаркет. Тебе что-нибудь купить? Продукты или игрушки для Билли?

— Ты нам и без того уже очень помогла.

— Ерунда, — сказала Шейла. — Для чего же еще нужны друзья? Можешь оставаться в этой квартире сколько угодно, Герман пока не собирается ее продавать… Позаботься о себе и о Билли, — добавила она.

И прервала соединение.