Прямая и явная угроза - Том Клэнси

В шифрограмме содержалось семнадцать тысяч знаков, что соответствовало примерно двум с половиной тысячам слов, подумал техник. Он отпечатал текст с такой быстротой, на какую только был способен.

— Ну как, порядок? — спросил он, закончив работу. Последнее слово, отпечатанное им, было «эпитресм».

— Да, — ответил советник по юридическим вопросам.

— Отлично. — Техник взял распечатку, полученную по телексу, с которой он печатал, и сунул её в электрический измельчитель центра связи. Она превратилась в нечто, напоминающее лапшу. Затем он извлёк из плеера кассету, взглянул на начальника смены, тот кивнул, и техник направился в угол комнаты. Там, на тросе, прикреплённом к стене, — вообще-то, это был спиральный телефонный провод — висел большой магнит в форме подковы. Он провёл магнитом по кассете, навсегда уничтожив содержащуюся на магнитной ленте информацию. Далее кассета попала в мешок, содержимое которого будет сожжено. В полночь один из морских пехотинцев, охранявших посольство, под надзором кого-то из сотрудников отнесёт мешок к печи для сжигания отходов, и оба будут наблюдать за тем, как сгорают документы и другие секретные отходы, накопившиеся за день, в пламени газа. Мистер Бернарди просмотрел расшифрованный текст и поднял голову.

— Жаль, что моя секретарша не умеет печатать так хорошо, Чарли. Я насчитал две — всего две! — опечатки. Извини, что мы задержали тебя так поздно. — Советник передал технику банкноту в десять франков. — Выпей за мой счёт пару кружек.

— Спасибо, мистер Бернарди.

Чак Бернарди был старшим агентом ФБР, и его ранг в государственной службе соответствовал чину бригадного генерала в армии США, где он служил в качестве офицера-пехотинца много лет назад и очень далеко от Швейцарии. Ему оставалось прослужить в посольстве ещё два месяца, после чего его переведут в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и, может быть, назначат на должность специального агента, возглавляющего отделение ФБР в средних размеров городе. В бюро он занимался борьбой с организованной преступностью, для чего там было создано особое управление. Именно поэтому он и попал в Швейцарию. Чак Бернарди был специалистом по розыску «грязных» денег, добытых преступным путём и принадлежащих преступным синдикатам. Значительная часть этих денег проходила через швейцарскую банковскую систему. Находясь на должности советника посольства США по юридическим вопросам, Бернарди был наполовину полицейским чиновником, а наполовину дипломатом. В результате он установил связь со всеми высшими полицейскими чиновниками Швейцарии, причём их отношения были тесными, дружескими и основанными на профессиональном уважении. Швейцарские полицейские отличались умом и выполняли свои обязанности исключительно эффективно. К этому мнению Бернарди пришёл давно. Маленькая старушка могла идти по улице Берна с хозяйственной сумкой, набитой банкнотами, и чувствовать себя при этом в полной безопасности. И наверняка часть старушек, ухмыльнулся он, направляясь к себе в кабинет, так и поступает.

В кабинете Бернарди включил лампу на столе и протянул руку за сигарой. Ещё не успев стряхнуть первый пепел, он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— Черт побери! — пробормотал он, снял телефонную трубку и набрал номер самого главного полицейского чиновника, с которым ему приходилось соприкасаться.

— Говорит Чак Бернарди. Мне хотелось бы поговорить с доктором Лангом... Спасибо. Привет, Карл, это Чак. Нам нужно срочно встретиться... чем быстрее, тем лучше... Это очень важно, Карл, честное слово... Лучше всего у тебя... Нет, по телефону не могу... Спасибо, дружище. Поверь мне, ты останешься доволен. Буду через пятнадцать минут.

Он положил трубку. Затем встал, подошёл к ксероксу, снял копию документа, расписался в журнале, указав, кто пользовался ксероксом и сколько копий снято.

Прежде чем выйти из кабинета, Бернарди запер оригинал в свой личный сейф, а копию сунул в карман. Карл может остаться недоволен тем, что опоздает к ужину, подумал он, однако не каждый день кто-то делает добровольный вклад в национальную экономику страны на такую сумму — двести миллионов долларов.

Швейцарские власти заморозят банковские вклады. Это значит, что в соответствии с законом шесть банков смогут забрать себе весь процентный доход, а может быть, и сами вклады; пока национальная принадлежность правительства, которому принадлежат деньги, не выяснится окончательно, швейцарцы будут «вынуждены» хранить их у себя и в конечном итоге передать кантональному правительству. А все ещё изумляются, отчего Швейцария такая очаровательная, мирная, богатая маленькая страна. Она славится не только лыжными курортами и шоколадом.

Не прошло и часа, как шесть посольств получили такие же шифрограммы, и, как только солнце начало свой дневной путь, специальные агенты ФБР побывали в кабинетах нескольких американских коммерческих банков Там они вручили директорам номера счётов или имена их владельцев, с тем чтобы их значительные вклады были немедленно заморожены, причём сделано это было простейшим образом блокировкой компьютерного доступа к этим счетам. В каждом случае это было сделано тихо, без лишнего шума. Никому не полагалось знать о происшедшем, и важность сохранения тайны была подтверждена весьма убедительно — как в Америке, так и в других странах — видными правительственными чиновниками, причём президенты банков проявили готовность к полному сотрудничеству в каждом случае (в конце концов, ведь это не их деньги, правда?). Почти всякий раз полицейским чиновникам сообщали, что вклады не принадлежали к числу активных и сделки по ним совершались не чаще двух-трех раз в месяц, причём каждый раз, конечно, на крупные суммы. Взносы на счета все ещё будут приниматься. Больше того, один бельгийский банкир высказал предложение: если у ФБР есть номера счётов такого рода в других банках, переводы с одного счета, находящегося под наблюдением, на другой следует разрешить — в пределах одной страны, разумеется, поспешил добавить бельгиец, — чтобы вкладчики чего не заподозрили. В конце концов, добавил он, наркотики — общий враг всех цивилизованных людей, и особенно всех полицейских. Это предложение было немедленно принято директором ФБР Джейкобсом и одобрено министром юстиции. Навстречу пошло даже голландское правительство, хотя в Нидерландах продажа наркотиков официально разрешена в специальных магазинах особо пресыщенным молодым гражданам этой страны. В общем, это было чётким примером капитализма в действии. В банках хранились «грязные» деньги, заработанные нечестным путём, а правительства неодобрительно относятся к таким деньгам. Именно поэтому и было решено конфисковать их для собственных целей.

Что касается банков, от них потребовали хранить все это в секрете, и эта секретность была не менее святой, чем тайна вкладов.

К концу рабочего дня в пятницу всё было закончено. Компьютерные системы банков функционировали беспрерывно. Органы правопорядка получили теперь два дополнительных дня, чтобы поискать следы остальных денег. Если удастся обнаружить счета, имеющие отношение к уже блокированным вкладам, они тоже будут заморожены, а в европейских банках — конфискованы. Напасть на первый след удалось в Люксембурге. Несмотря на то, что швейцарские банки славятся во всём мире своей конфиденциальностью и законами, охраняющими тайну вкладов, единственной реальной разницей в безопасности счётов, вложенных в них и в банки большинства других европейских стран, было то, что Бельгия, например, не окружена альпийскими вершинами и что Швейцария не была оккупирована иностранными армиями в течение более длительного срока, чем её европейские соседи. Во всех других отношениях надёжность банков не отличалась друг от друга, и соответственно банкиры из остальных стран Европы с раздражением поглядывали на Альпы, предоставившие их швейцарским коллегам дополнительное и чисто случайное преимущество в ведении банковских операций. Однако в данном случае все руководствовались правилом международного сотрудничества. К вечеру воскресенья удалось опознать ещё шесть вкладов с «грязными» деньгами, и под компьютерную блокировку поместили дополнительные сто тридцать пять миллионов долларов.