Живым или Мертвым - Грант Блэквуд

«Ну, пора осваивать новую работу», — сказал себе Кларк после завтрака. Он уже позвонил и договорился о встрече в 10.30, затем разбудил Чавеса, и они встретились в баре в полдесятого.

— Что ж, посмотрим, что они захотят платить, — сказал Динг. — Почему-то я настроен на удивление.

— Смотри, не раскатывай губы слишком уж сильно, — ответил Кларк, поворачивая ключ в замке зажигания. — Хотя, черт возьми, когда я оказался в Лэнгли, мне и в голову не могло прийти, что я когда-нибудь буду получать сто тысяч. Для начала мне положили тысячу девятьсот пять долларов. В год.

— Насколько я помню, тот парень хвастался своими инвестиционными планами — не знаю уж, что это значит на самом деле, — а на стоянке я не заметил ничего, дешевле «бумеров». Так что продолжай переговоры.

— Ладно. А ты будешь сидеть рядом и пугать всех своим видом, — хохотнув, отозвался Джон. — Ты считаешь, они на самом деле хотят нанять нас для «мокрых дел»?

— Я считаю, что это стоит выяснить до конца.

Через мост Американского легиона они проехали без задержек, благо час пик уже кончался, и вскоре оказались на ведущем к северу федеральном шоссе № 29.

— Решил, как поступить с моим проколом?

— Да, я подумал. Динг, мы с тобой ныряем в кроличью нору, причем куда глубже, чем случалось прежде. Ну, и пусть оно идет, как положено. Отдадим эту штуку им и посмотрим, что им удастся из нее выжать.

— Хорошо. Скажи-ка, что из себя представляет их главный, Хендли?

— Был сенатором от Южной Каролины, демократ, входил в комитет по разведке. В Лэнгли его любили: умный, откровенный человек. Райану он тоже нравился. Семья Хендли погибла в автомобильной катастрофе. Если мне память не изменяет, жена и двое сыновей. Он очень богат. Как и Райан, сделал кучу денег на биржевых операциях. У него дар — видеть то, чего не замечают другие.

Оба были хорошо одеты — в костюмах, купленных в Лондоне во время службы в «Радуге», при галстуках от «Тернбулла и Эссера» и в ярко начищенных ботинках. Привычка надраивать обувь сохранилась у Чавеса со времен службы в армии, и он никогда этого не забывал, а вот Кларк иной раз позволял себе пропустить эту процедуру.

Они остановились на той же гостевой стоянке и вошли в здание. На посту у входа дежурил все тот же Эрни Чамберс.

— Привет. Мы снова к мистеру Дейвису.

— Так точно, сэр. Присядьте пока, а я позвоню наверх.

Кларк и Чавес сели, Джон взял свежий номер журнала «Тайм» и поймал себя на том, что уже начал привыкать к чтению «новостей» четырехдневной давности. Но тут в вестибюль вышел Дейвис.

— Рад, что вернулись. Не хотите пройти со мной?

Через две минуты все трое оказались в кабинете Тома Дейвиса, откуда открывался пасторальный вид на просторы Мэриленда.

— Как я понимаю, вы заинтересовались, — предположил Дейвис.

— Да, — ответил за обоих Кларк.

— Что ж, хорошо. Теперь наши правила. Первое — все, что происходит в этом доме, не выходит за его пределы. Этого места не существует, и, следовательно, ни о каких действиях, которые могли бы или не могли бы предпринимать здесь, просто не может быть и речи.

— Мистер Дейвис, мы оба хорошо представляем себе, что такое секретность. Мы не болтуны и не приучены травить байки, как только нас отпустят с уроков.

— Вам придется подписать еще одно соглашение о неразглашении. Мы не можем предпринять против вас ничего такого, что предусматривали бы действующие законы, но разорить вас, а вернее, ободрать до нитки, нам вполне по силам.

— Принято ли у вас, чтобы кандидаты обсуждали такие документы со своими юристами?

— Если хотите — ваше право. В соглашении нет ничего такого, что могло бы показаться опасным. Но потом можете порвать его и распрощаться с нами. Мы не можем позволить юристам строить предположения о том, чем мы тут занимаемся. Откровенно говоря, не все наши действия полностью законны.

— Путешествовать много придется? — задал Джон следующий вопрос.

— Полагаю, меньше, чем вам приходилось раньше. Мы все еще решаем, куда, как и сколько. Но большую часть времени вам придется проводить здесь, изучая данные и планируя операции.