Сердце убийцы - Челси Кейн

— Ну да, — произнес Арчи со вздохом. — Ты убьешь меня, а затем всех трех охранников, которые сюда войдут. Пусть моя эрекция не сбивает тебя с толку. Я прекрасно помню, кто ты есть.

Лоуэлл протянула руку и дотронулась до его лица. Ладонь была теплая и мягкая, и Арчи почти рефлексивно прижался к ней щекой.

— Бедненький, — промурлыкала Греттен. — Я ведь с тобой только начинаю.

Она в самом деле прекрасна, подумал Шеридан сквозь наркотическую дымку. В ней было что-то притягательно нежное и желанное. Матовая кожа. Потрясающе правильные черты. Иногда ему даже казалось, что она нормальная женщина.

— Сколько у тебя осталось на воле мужчин вроде Рестона? Сколько мин замедленного действия?

Лоуэлл откинулась на спинку стула и улыбнулась.

— Вместе с тобой?

Арчи почудилось, что пол в комнате закачался.

— Ты все это спланировала. Позвонить по девять-один-один. Сохранить мне жизнь. Сдаться полиции.

— Если бы ты не ожил тогда в подвале, я бы поступила иначе, — уточнила Греттен. — Расчленила бы и закопала.

В комнате стало жарко. Арчи под одеждой истекал потом. Лоуэлл, похоже, не ощущала никакого дискомфорта. Наверное, это из-за таблеток. Арчи с хрустом потянул шеей и вытер капельки пота с верхней губы, чувствуя пульсирующие удары в сердце-шраме на груди.

— План хорош, ничего не скажешь, — с трудом выговорил он, оперся обеими руками о стол и нетвердо встал на ноги. — Единственная промашка в том, что я не Рестон и остальные твои бойфренды, готовые на убийство ради того, чтобы трахнуть тебя лишний раз. Я знаю, чего ждать. — Шеридан оглядел шлакоблочные стены допросной, в которой каждое воскресенье встречался с Греттен. Она использует его снова и снова. Однако Арчи тоже ее использует. И у него есть преимущество, козырь, который, как надеялась Греттен, он не откроет. — В одном ты просчиталась. Ты заперла себя в четырех стенах. — Детектив многозначительно выгнул бровь и убрал руки со стола. — Поэтому ты имеешь меня только раз в неделю, а в остальное время тебе меня не достать!

Греттен это не впечатлило.

— Даже если раз в месяц, все равно ты никуда не денешься. Тебе нужны места захоронений. — Она кокетливо склонила голову и лучезарно улыбнулась. — Тебе нужна я.

Наверное, подумал Арчи.

— Как знать.

Лоуэлл сочувственно покачала головой:

— Слишком поздно. Тебе не станет лучше.

Арчи засмеялся, но глаза его были злыми.

— Мне не надо, чтобы становилось лучше. Я только хочу, чтобы стало хуже тебе.

Она резко подалась вперед, и ее распущенные волосы золотом рассыпались по плечам.

— Ты все равно будешь помнить меня и бредить мной. Ты не сможешь прикоснуться к другой женщине без мысли обо мне!

Шеридан оперся одной рукой о стол, а вторую поднял к виску в попытке унять пульсирующую боль.

— Пожалуйста, Греттен!

Она порочно улыбнулась ему.

— Ты ведь еще вспомнишь сегодня нашу встречу, правда? Когда ночью будешь лежать один в постели. Сжимая в кулаке свой член.

Арчи молча потупился, потом внутренне встряхнулся, поднял голову и, обойдя стол, вплотную приблизился к Лоуэлл. Она удивленно посмотрела на него, а он дотронулся рукой до ее золотистых шелковых волос. Греттен хотела сказать что-то, но Шеридан остановил ее, коснувшись пальцем губ, и тихо произнес:

— Сейчас не надо говорить.

Потом взял лицо прекрасной убийцы в обе ладони, наклонился и прижался губами к ее рту. Его рука погрузилась в ее волосы на затылке, в это мгновение их языки встретились, и Шеридана мгновенно окатило жаркой волной. К ней примешались горечь таблеток, соль собственного пота и сладость Греттен — почти такая же, как аромат сирени. Арчи заставил себя выпустить из пальцев белокурые волосы, через силу повернул голову, так что его губы скользнули по гладкой щеке Лоуэлл к самому уху, и прошептал:

— Я думал о тебе каждую ночь! — Потом выпрямился и добавил: — Теперь все кончено.

С силой надавил основанием ладони на кнопку зуммера на стене у двери, та отворилась, и детектив шагнул прочь из комнаты.

— Постой, — позвала его Греттен дрогнувшим голосом.

Арчи удалялся с бьющимся сердцем и вкусом поцелуя во рту. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не обернуться.