Когда сгущается тьма - Джеймс Гриппандо

Было около полуночи, когда Джек и Тео добрались до лодочной пристани Коконат-гроув. С залива дул легкий бриз, и у Джека покалывало уши от неумолчного жужжания колеблемых ветром снастей стоявших здесь многочисленных парусных лодок. Моторные катера и яхты всех форм и размеров спали сном праведников в своих закрытых эллингах; некоторые даже издавали подобие храпа в виде тихих хлюпающих звуков, производимых включенными помпами, откачивавшими воду из трюмов. Где-то вдали слышался приглушенный рокот дизеля следовавшего на малой скорости судна. И этот доносившийся с моря одинокий механический звук казался особенно зловещим в почти мертвой тишине, царившей на залитой лунным светом пустынной пристани. Фелипе не произнес ни единого слова, ведя их по пристани к пришвартованной в дальнем конце длинного, вдававшегося в залив мола сорокашестифутовой яхте типа «Гаттерас-Конвертибл».

Для профессионального политика мэр Мендоса чуть больше необходимого любил дорогие вещи. Хотя родовой особняк мэра трудно было назвать дворцом, его выдержанный в староиспанском стиле интерьер изобиловал предметами антиквариата. А яхта мэра, хотя и построенная лет двадцать назад, по-прежнему являла собой образец богатства и роскоши. Судно изначально задумывалось как рыбачья лодка, но мэр полностью переоборудовал его и перестроил кают-компанию в подобие светской гостиной с баром, резными тиковыми шкафами, клубными креслами и огромным телевизором с плоским экраном. Поздоровавшись с гостями, мэр предложил им занять места у старинного деревянного корабельного штурвала, усилиями дизайнеров превращенного в круглый столик со стеклянной столешницей и являвшегося наглядным примером того, что хороший вкус за деньги не купишь. Фелипе держался в стороне, словно происходящее мало его интересовало, но из салона не вышел.

— Что-нибудь выпьете, джентльмены? — спросил мэр, подходя к бару.

Он улыбался, однако показался Джеку излишне напряженным, а темные мешки под глазами, которые адвокат заметил у него во время их последней встречи в лимузине, похоже, увеличились вдвое. Цвет лица у мэра был нездоровый, а кожа приобрела пепельный оттенок. Если бы Джеку пришлось строить по этому поводу догадки, он бы предположил, что мэр не спал по меньшей мере трое суток.

— Спасибо, мне ничего не надо, — отказался Джек.

— Может, у вас есть фруктовые прохладительные напитки? — осведомился Тео.

Джек едва не закатил глаза к потолку.

— Чего нет, того нет.

Тео огляделся:

— Если заведу себе когда-нибудь лодку вроде вашей, то обязательно буду держать в баре прохладительные напитки. Малиновый, банановый, мятный…

Джек готов был его придушить.

— Клубничный, цитрусовый, из папайи…

— Тео, мы тебя поняли, — перебил адвокат. — К сожалению, у нашего хозяина ничего этого не имеется.

— Забавно, — подивился Тео. — У Фэлкона тоже не было прохладительных напитков. Удивительное дело, какие подчас странные желания бывают у человека, которого держат в заложниках. Мне, например, до смерти хотелось фруктовой воды. Но Фэлкон ничего не желал слушать. Говорил, что мои разговоры о еде и питье вызывают у него чувство голода… И знаете, о чем мы с ним беседовали?

Мэр налил себе в стакан виски и добавил лед.

— Не имею ни малейшего представления.

— Мы разговаривали о деньгах.

Джек заметил, как в глазах мэра промелькнула озабоченность.