Разделенные - Нил Шустерман

– Болтают и болтают! – сообщает Коннору Хайден. – Сплошная болтовня!

Хайден бегает по тесному пространству начальнического самолета, периодически стукаясь головой о потолок. Коннор редко видит своего друга в таком возбуждении. До сих пор Хайдену удавалось держать весь свет на длинном поводке своего сарказма.

– И что, так только в тусонской полиции или на инспекторских частотах тоже?

– Да везде! – вскрикивает Хайден. – По радио, в емэйлах – во всем, что мы только можем засечь. Прога-анализатор включила режим повышенного уровня опасности.

– Мало ли что там сделала какая-то прога, – отмахивается Коннор. – Все эти программы живут своей жизнью, так что…

– Ага, как же. Вся эта болтология – про нас. Правда, закодированная, но мы крякнули ее без проблем.

Видимо, паранойя Коннора заразила и Хайдена.

– Послушай, дыши глубже и давай, рассказывай подробно.

– Хорошо. – Хайден снова принимается бродить туда-сюда, но уже медленнее, и старается в прямом смысле слова дышать глубже. – За последние две недели в городе сгорели три дома. Три дома в разных районах Тусона сгорели дотла. Угадай, кого в этом обвиняют? Правильно, нас.

Кисть татуированной руки Коннора сжимается в кулак. Тот самый железный кулак Роланда, о котором говорил Адмирал. Трейс предупреждал, что есть люди, которые только и ждут повода, чтобы сровнять Кладбище с землей. А если предлога нет, его можно запросто сфабриковать!

– Где Трейс? – рычит Коннор. – Уж он должен знать, если копы что-то мутят.

Хайден озадаченно таращит на него глаза.

– Трейс? При чем здесь Трейс? Почему это он «должен знать»?

– Неважно почему, просто он знает и все. Мне надо потолковать с ним.

Хайден качает головой.

– Его нет.

– Как это, нет? Ты что городишь?

– Его со вчерашнего дня никто не видел. Я думал, ты послал его с каким-то поручением.

– Вот черт! – Коннор рубит кулаком в переборку – хлипкий стеклопластик трещит. Значит, Трейс, наконец, определился, на чью сторону встать. А без него планом побега можно подтереться. Только Трейс умеет пилотировать «Дримлайнер».

– Есть еще кое-что. – Хайден делает паузу, давая понять, что выпуск программы «Дурные вести» не окончен. – Во всех трех сгоревших домах жили кандидаты на разборку, и все три дома сгорели за сутки до того, как в них должны были наведаться инспекторы-сборщики. Я проверял – детишки значились в нашем списке. И все трое подкидыши.

* * *

– Ты последние мозги растерял?!

Коннор даже не пытается скрыть свою ярость, влетая в «Джимбо», где Старки тренируется как ни в чем не бывало.

– Ты о чем?

– О том, черт бы тебя подрал!

Остальные ребята бросают свои тренажеры и медленно сжимают зловещее кольцо вокруг обоих лидеров. Только сейчас Коннор замечает, что Старки полностью окружил себя подкидышами. В «Джимбо» нет ни единого человека, выращенного собственными биологическими родителями.

– И много вас было с ним на операциях? – допытывается Коннор. – Много среди вас таких же идиотов, как ваш начальничек?!

– Дай-ка я тебе кое-что покажу, Коннор. – Старки неторопливо направляется к мальчику, сидящему на боковой скамье; лицо парнишки перекошено от злобы и страха. – Вот, познакомься с Гарретом Парксом, самым свеженьким членом «Клуба подкидышей». Мы освободили его прошлой ночью.

Коннор окидывает мальчишку взглядом с ног до головы. У новенького подбит глаз и распухла губа. Похоже, «освободители» особо не церемонились.

– Они сожгли твой дом. Ты знаешь об этом? – спрашивает его Коннор.

Парнишка боится взглянуть ему в глаза.

– Ну, знаю…

– Он знает и то, – вмешивается Старки, – что так называемые родители собирались отдать его на разборку. Мы его спасли и послали предупреждение другим, чтобы неповадно было.

– Да уж, послали так послали! Инспекторов вы послали! На нас! Дали четкий сигнал, что пора с нами расправиться. Вы не спасли этого парня, вы его угробили. Вы угробили всех нас! Неужели ты действительно считаешь, что мы можем жечь их дома, а они сложат лапки и станут это терпеть?!

Старки скрещивает руки на груди.

– Пусть попробуют сунуться! У нас есть оружие. Мы всех пощелкаем!

– И надолго нас, по-твоему, хватит? На час? На два? Сколько бы у нас ни было оружия, у них его больше, и они будут лезть, как тараканы, пока не убьют или не повяжут нас всех!

Наконец-то на лице Старки мелькает тень неуверенности.

– Да ты просто трус! – орет Бэм, сверля Коннора пылающим взглядом, в точности так же, как в тот день, когда он выгнал ее пинком под зад из продуктовой кладовой.

– Ага, точно, трус, – подхватывают остальные.

Услышав хор единомышленников, Старки снова наглеет и загоняет возникшие было сомнения под крепкую броню самоуверенности.

– Я здесь уже достаточно долго, чтобы сделать вывод, – цедит он. – Знаешь, какой? Ты лишь нянька для сосунков. Не такой лидер нужен Кладбищу. Здесь нужен человек, который не побоится вывести нас на улицы! Я дал тебе возможность уйти, но ты этого не сделал. Ты не оставил мне выбора. Теперь я должен убрать тебя.

– А вот хрен тебе!

На стороне подкидышей численный перевес. Тесный круг сторонников Старки наступает на Коннора, но… Не только у Старки в рукаве спрятан туз. Внезапно в салон врывается полдюжины ребят с Хайденом во главе – они ждали снаружи – и, не теряя времени, они палят из пистолетов, заряженных пулями с транквилизатором, во всех подкидышей, попадающихся на пути, пока половина соратников Старки не валится на пол, а остальные не складывают оружие.

Коннор смотрит Старки прямо в глаза.

– Надеть на него наручники!

– С превеликим удовольствием, – говорит Хайден, заламывает руки Старки за спину и защелкивает браслеты.

Какого же Коннор свалял дурака, доверяя Старки и думая, что у того честные намерения!

– Разница между мной и тобой, Коннор, – начинает неустрашимый Старки, – в том, что…

– …что ты в наручниках, а я нет. Уведите его отсюда.

Перед «Джимбо» собралось несколько десятков обитателей Кладбища: они услышали грохот выстрелов и подоспели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Старки выталкивают из самолета и волокут вниз по трапу.