Последняя рукопись - Франк Тилье

Четверо сотрудников группы Мандзато приступили к напряженному расследованию, чтобы обнаружить родившегося в Париже 4 мая 1973 года Люка Тома. Младенца, найденного едва живым в мусорном контейнере. Четырнадцатилетнего подростка, который, по всей видимости, искалечил учителя физкультуры, чтобы отомстить за своих соседей по комнате, а потом исчез и больше не подавал признаков жизни.

Сыщики располагали целым арсеналом картотек, благодаря которым сегодня практически невозможно затеряться в пространстве. У всех людей имелся официальный документ, закрепляющий каждого человека за определенным местом, городом, учреждением. Картотеки лиц, находящихся в розыске, имевших судимость, водительские права или свидетельства о регистрации транспортного средства, совершавших авиаперелеты, пользующихся интернетом и телефоном. Ах, у вас нет сотового? Тогда, возможно, у вас есть автомобиль, а значит, водительские права? Нет? Тогда у вас наверняка есть банковский счет, в таком случае ваш след найдется в FICOBA^[20]. И так далее.

Но только не у Мориарти. Не у Люка Тома, которого в последний раз видели в интернате Рош-Нуар тридцать лет назад, 3 июня 1988 года. Ни адреса, ни хоть какого-нибудь следа в интернете, ни лица.

Вик долгие часы просидел за рабочим столом. Голова его была буквально набита данными. Он перечитывал последнее письмо Дельпьера Джинсону. «Наверняка для того, чтобы осуществить свой главный сенсационный ход, о котором всегда говорил. Самое прекрасное исчезновение на глазах у всех. Он настоящий волшебник». Что он имел в виду?

Вадим, будучи не в лучшей форме, непрерывно куда-то названивал. Он в ярости разъединился.

– Ни черта! Nada!^[21] Будто испарился!

В этот момент появился Этан Дюпюи с документами под мышкой.

– Пришлось порыться в пыли, чтобы раздобыть дело об исчезновении Люка Тома. Большинство жандармов, которые этим занимались, вышли в отставку. Но есть пара-тройка интересных вещичек.

Он протянул Вадиму ксерокопию. Вик отодвинулся от своего стола и присоединился к ним.

– Это фоторобот, составленный по описанию родителей, когда парень дал деру. Картинка никуда не годится, согласен, но лучшей у нас нет.

Вик внимательно вгляделся в лицо, полученное из выбранных в базе данных носа, лба, губ. Черты были грубые, глаза чересчур далеко расставлены, миндалевидный рот. Единственный достоверный факт: Люк Тома был брюнет с карими глазами. Тогда, во всяком случае.

– Командир группы Симон Сорель на самом деле никогда не прекращал поисков. Сам знаешь, незакрытое дело, которое преследует тебя всю жизнь. Когда он еще служил, то как минимум раз в год перетряхивал все учреждения Франции, чтобы отыскать след мальчишки. Безуспешно. В две тысячи втором, спустя четырнадцать лет после исчезновения парня, он снова вернулся к Мари-Поль Тома с группой экспертов, уволок из дома его одежку и потребовал в лаборатории изрезать ее на куски, чтобы обнаружить ДНК. Это стоило бешеных денег, но они нашли биологические следы.

Вик отложил фоторобот.

– То есть ты хочешь сказать, что мы располагаем образцом ДНК Мориарти?

– Ага, он уже давно болтается во FNAEG. Безрезультатно.

Вывод напрашивался сам: выходит, Люк Тома, числящийся пропавшим, никогда не имел проблем с правосудием. С самого дня побега он жил подпольной жизнью.

– Вот и все, что у нас есть. Я переговорил по телефону с Сорелем, он дошел до того, что решил, будто парнишка умер. Когда я сообщил ему, что мы преследуем предполагаемого Люка Тома, бедняга совершенно растерялся.

– Еще бы, я думаю.

– Оставляю документы вам. У меня есть копия.

Дюпюи кивнул им и вышел. Вик вернулся на свое место и принялся рассуждать вслух:

– Восемьдесят восьмой год… Представь: ты сбегаешь из Рош-Нуар с желанием, чтобы тебя не нашли. Ты не оставил после себя ни одной своей фотографии. У тебя есть мешочек со шмотками и наверняка немного еды. Что ты делаешь в первую очередь?

Вадим поднялся, подошел к окну и прислонился к радиатору, заложив руки за спину.

– Если я не хочу, чтобы меня поймали, то впрыгиваю в первый попавшийся автобус или поезд и уезжаю как можно дальше от своего региона. В восемьдесят восьмом не было всех этих камер видеонаблюдения, интернета, мобильников. Если я растворюсь в толпе большого города в сотнях километров отсюда, нет никакого шанса, что меня найдут, тем более без фотки.