Выслушай меня - Сабин Дюран

В одной руке я держал кирпич, в другой – осколок стекла. Я слышал хриплое дыхание и рыдания Тессы. Больше мой слух не улавливал ничего – в голове у меня, когда я, наконец, оказался на месте событий, стоял звон, что-то вроде белого шума. Не раздумывая, я бросился на противника и принялся наносить ему удар за ударом. Я бил и бил его, как мне казалось, кулаками, хотя как мне теперь известно, я, по сути, был вооружен. Я не остановился ни тогда, когда на лице мужчины появилось выражение безмерного удивления, ни когда он упал на колени, а глаза его закатились, ни даже тогда, когда я заметил, что голова его изменила форму. Я продолжал молотить его и после того, как изо рта его хлынула кровь, а плечи начали судорожно вздрагивать. Не остановило меня даже то, что Джош, наконец, вырвался из его рук. И даже после того, как мой противник рухнул на землю, а льющаяся потоком по его обнаженному татуированному туловищу и рукам кровь пропитала его шорты, я продолжал наносить ему удары.

Все остальное было как в тумане – хотя, пожалуй, «в тумане» не совсем точное выражение. Теперь, по прошествии времени, мне представляется, что все было затянуто какой-то мутной красной пеленой. Целостную картину случившегося моя память не зафиксировала – только какие-то отдельные фрагменты. Шорты, татуировки – все это я помню смутно. Главное, что я осознал тогда – это что передо мной не Джепсом. Нет, не Джепсом.

Это был другой мужчина, и он лежал передо мной на земле, не издавая ни звука, совершенно неподвижно, не подавая ни малейших признаков жизни.

Я осмотрелся, ища взглядом Джоша и Тессу. Они сидели на земле, обнявшись. Джош уткнулся лицом в шею матери. Его маленькое тело все еще сотрясалось от беззвучных рыданий. Тесса крепко обнимала сына, как бы давая этим понять, что больше никогда и никуда не отпустит от себя сына. Я заглянул ей в лицо. Не знаю, что я хотел там увидеть: любовь? Облегчение? Благоговение? Страх? Однако определить, какие эмоции она испытывала в тот момент, по выражению лица было невозможно. Поскольку она молчала, заговорил я.