Тринадцать часов - Деон Мейер

Сотрудница муниципальной полиции вытащила из папки заполненный бланк, повертела его в руках, наморщила лоб и произнесла:

— Странно…

Вуси терпеливо ждал. Женщина с рассеянным видом отложила бланк в сторону и принялась рыться в папке.

— Не могу… — сказала она.

— В чем дело, мадам?

— Не могу найти расписку.

— Какую расписку?

Она отложила папку в сторону и принялась доставать из трехъярусного лотка груды документов.

— Здесь указано: человек, забравший машину, заплатил за ее хранение на спецстоянке и транспортный налог…

— А может, мы по подписи установим фамилию?

— Вряд ли. Здесь просто закорючка какая-то. — Служащая порылась в лотке со входящей почтой, вытащила оттуда лист бумаги, нашла нужное место, отчеркнула ногтем: — Вот, видите? Все вроде бы в порядке: квитанция об оплате транспортного налога, плата за хранение машины на спецстоянке. А расписки нет…

— Значит, забрать машину со спецстоянки может только хозяин, если заплатит все, что нужно, и напишет расписку?

— Нет, еще по распоряжению суда и по доверенности. — Служащая ткнула пальцем в две папки с соответствующими шапками. — Но и в этих случаях должны быть документы, которые также…

— А может, все-таки посмотрим подпись?

Служащая посмотрела на закорючку внизу бланка.

— Похоже на… Я не уверена, но, возможно, расписывался Джерри…

— Кто такой Джерри?

— Старший инспектор Джереми Урсон. Вроде похоже на его подпись, хотя я не уверена…

— А это можно выяснить?

— Идите выясняйте. У меня куча работы.

— Можно копию бланка?

— Копия стоит пять рандов.

Вуси потянулся за бумажником.

— Нет, мне ваших денег не надо. Заплатите кассиру на первом этаже, а мне принесите чек.

Инспектор Вуси Ндабени долго смотрел на бюрократку. Долго копившееся раздражение грозило вот-вот прорваться наружу.

— Наверное, проще спросить обо всем у самого Урсона, — заявил он.

— Спросите. Его кабинет на третьем этаже.

Франсман Деккер подошел ко входу в больницу и увидел, как из-за угла выбегает Гриссел. Он окликнул Бенни по имени, но белый детектив уже скрылся из виду. «Ну и ладно, — подумал Деккер, — наверное, так даже лучше». Ведь он хочет начать все сначала, пройти, так сказать, по следам Гриссела. Во-первых, нужно еще раз побеседовать с Алексой. Как ни крути, а убийца Адама Барнарда — человек из его ближнего круга. Он знает то, о чем известно только самым близким людям.

И дело не в том, на что намекала Мишель Малерб. «Инспектор, к сожалению, состояние дорогой Александры известно всем… Особенно в наших кругах». За свою жизнь Деккер немало повидал женщин вроде Мишель. Она и ей подобные не желают ни видеть, ни слышать, ни говорить дурного. С каким достоинством она держалась во время их разговора! Словно говорила: посмотрите на меня, я порядочная женщина из африканерской семьи, столп общества. Посмотрите, как я скорблю по погибшему коллеге! А тем не менее они с Барнардом были любовниками, хотя оба состояли в браке. Вот ханжа! Деккер невольно покачал головой. Одевается как монашка, изображает святую невинность, зато в постели наверняка настоящая тигрица. Одна такая была у него в прошлом году — белая женщина из Велгемуда, соседка потерпевшего, у которого угнали машину. Деккер зашел к ней в ходе обычного опроса свидетелей. Она еще не сразу открыла ему дверь. Долго изучала его удостоверение. Очки, длинная юбка, блузка застегнута на все пуговицы. Лет сорока с небольшим, домохозяйка. Дети в школе, муж на работе. Деккер расспросил ее обо всем, что положено, но почему-то медлил с уходом. Ему показалось, что в ее глазах промелькнуло что-то такое…