Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

Когда принесли и разлили вино, они чокнулись бокалами, и Пайн сделала осторожный глоток.

– Ух ты, пробирает! – На лице Пайн появилось смущение. – Извините, я не знаю правильного термина.

– Он правильный, если вы именно так восприняли вино. И, чтобы вы знали, прежде я и сам использовал подобные слова.

– А что это за вино?

– «Амароне» из Вероны, которая в Италии. Этот сорт винограда особым образом собирают и сушат, что приводит к появлению терпкости и необычайной интенсивности вкуса в созревшем вине. – Он смущенно улыбнулся. – Конец лекции.

– Нет, мне очень интересно. Я бы хотела знать больше.

– Вам нужно немного подождать, когда вино еще больше насытится кислородом. Тогда проберет еще сильнее!

Они сделали заказ, и его доставили без лишней суеты и спешки. Владелец дважды к ним подходил, а в конце им даже не принесли счет.

– Неужели вы ужинаете тут бесплатно, или есть какое-то другое объяснение?

– У меня здесь личный счет. Это упрощает жизнь.

– Понятно.

– Если вы когда-нибудь окажетесь в Атланте и вам потребуется место, чтобы переночевать, у меня есть небольшая квартирка в Бакхеде. Пожалуйста, останавливайтесь там, если возникнет необходимость.

– Вы очень щедры, – сказала Пайн, не глядя ему в глаза.

– Это не пустые слова. Для меня будет честью, если вы примете мое предложение.

Несколько секунд Пайн молчала, формулируя вопрос, который ей хотелось задать весь вечер.

– Когда вы видели мою мать в последний раз? – наконец спросила она.

Он сделал глоток вина, вытер губы салфеткой, поправил перед собой солонку и перечницу.

– За день до того, как вы втроем покинули город.

– Они вам не сказали, куда намерены уехать?

– Нет. И должен признать, мне было… больно.

– Но в конце концов вы восстановили отношения с моим отцом?

– Да.

– Но не с матерью. Почему? Он ведь знал, где мы жили.

– Вероятно, решил сохранить это в тайне.

– Но вы же дружили.

– Это происходило уже после развода ваших родителей. Может быть, Тим больше не хотел, чтобы я с ней встречался. Я не знаю причины.

– У меня складывается впечатление, что вы были с ней очень близки, – проговорила Пайн.

– Я был очень близок с обоими, – твердо сказал Лайнберри. – Я уже говорил, что собирался предложить вашему отцу работу в моей компании.

– Но он покончил с собой.

– Да. Ужасно. Я не мог в это поверить.

– А потом моя мать приехала в город, чтобы организовать похороны. Но вы с ней не встретились?

– Она так и не связалась со мной.

– И вы не дождались встречи с ней, когда она вернулась?

Лайнберри пожал плечами и опустил глаза.

– Тогда я еще только создавал свой бизнес. Летал по всему миру, находил новых клиентов, набирал персонал, искал новые ресурсы. Почти два десятилетия моя жизнь представляла собой настоящий водоворот. Я никогда не находился в одном месте более недели. К счастью, в дальнейшем мой темп замедлился. – Он улыбнулся, больше для себя, чем для нее. – Не следует забывать, что я уже совсем не так молод, как прежде.

– Это происходит со всеми нами. Во всяком случае, с теми, кто еще жив.

– Да, вы совершенно правы. Мне следует испытывать благодарность за все, чем я обладаю.

Однако его последние слова не показались Пайн искренними.

Когда «Астон Мартин» отъезжал от парковки, Лайнберри спросил:

– Не хотите выпить по стаканчику на ночь?

– Где?

– Моя квартира совсем рядом.

– Разве нам не пора возвращаться? – после некоторых колебаний спросила Пайн.

– Ну, если мы почувствуем, что устали, то сможем остаться переночевать. У меня есть комната для гостей.

Пайн бросила на него жесткий взгляд.

– Но я ничего не взяла с собой, ведь не собиралась оставаться в Атланте.

– У меня есть вещи, которыми вы сможете воспользоваться.

Пайн отвернулась, она явно чувствовала себя неловко.

– И вы сможете задать новые вопросы, если захотите. А я постараюсь на них ответить.

Пайн повернулась к нему.

– Тогда поехали.