Вне правил - Джон Гришэм

Последним свидетелем защиты является сам подсудимый. Перед началом заседания в понедельник я вручаю судье и прокурору письмо, которое написал Тадео Запата. Его цель – зафиксировать в письменном виде, что он дает показания вопреки совету своего защитника. В воскресенье я потратил два часа, натаскивая его, и он не сомневается, что полностью готов.

Он клянется говорить правду, нервно улыбается присяжным и впервые осознает, насколько неуютно себя чувствует человек, находясь на свидетельской трибуне. Все взгляды устремлены на него, всем не терпится услышать, что он может сказать в свою защиту. Секретарь суда будет записывать каждое его слово. Судья хмуро взирает сверху, в любой момент готовая сделать замечание. Прокурор только и ждет, чтобы наброситься на него и растерзать. Мать сидит далеко в заднем ряду и не находит себе места от волнения. Тадео делает глубокий вдох.

Сначала мы с ним рисуем общую картину – семья, образование, работа, отсутствие судимостей, карьера в боксе, успех в смешанных единоборствах. Присяжных, как и всех в зале, уже тошнит от видео, поэтому показывать его еще раз я не буду. Придерживаясь разработанного заранее сценария, мы говорим о бое, и Тадео весьма убедительно рассказывает, каково это – получать столько ударов. Нам обоим хорошо известно, что Кувалде редко удавалось нанести серьезный удар, но людей, разбирающихся в этом, среди присяжных нет. Он рассказывает жюри, что конец боя не помнит, а помнит лишь расплывчатую фигуру соперника, поднимающего руки в знак победы, которой не заслужил. Да, он действительно психанул, хотя мало что осталось в памяти. Его захлестнуло чувство несправедливости. Его карьера рухнула, ее просто украли. Он смутно помнит, как рефери поднял руку Кувалды, а затем – провал. В себя он начал приходить только в раздевалке, когда увидел, что за ним наблюдают двое полицейских. Он спросил у них, кто выиграл бой, и один из полицейских ответил: «Какой бой?» Потом они надели на него наручники и объяснили, что он арестован за нападение при отягчающих обстоятельствах. Он был сбит с толку, не мог поверить, что все это происходит с ним. Уже в тюрьме другой полицейский сказал, что Шон Кинг в критическом состоянии. И тогда он, Тадео, даже заплакал. Он до сих пор не может в это поверить. Его голос срывается, и он трет левый глаз. Актер из него неважный.

Я сажусь на место, а Мансини тут же вскакивает и задает первый вопрос:

– Итак, мистер Запата, сколько раз вы теряли рассудок?

Отличное начало, простой вопрос, заданный с неприкрытым сарказмом.

Он развивает тему, выставляя Тадео полным идиотом. Когда вы потеряли рассудок в первый раз? Как долго продолжалось это беспамятство? Пострадал ли кто-нибудь тогда? Вы всегда отключаетесь, когда становитесь невменяемым? Вы обращались к доктору по поводу невменяемости? Нет! А почему?! После нападения на Шона Кинга вас осматривал доктор, не связанный с данным судом? Страдают ли невменяемостью другие члены вашей семьи?

Через тридцать минут подобных расспросов слово «невменяемость» уже теряет всякий смысл и воспринимается как шутка. Тадео изо всех сил старается сохранить хладнокровие, но ему это плохо удается. Мансини над ним открыто насмехается. Присяжных, похоже, это даже веселит.

Макс спрашивает о его карьере в любительском боксе. Двадцать четыре победы, семь поражений.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – говорит Макс, – но пять лет назад, когда вам было семнадцать, вы участвовали в окружном турнире «Золотые перчатки» и проиграли раздельным решением судей некоему Корлиссу Бину. Это так?

– Да.

– Очень тяжелый был бой, верно?

– Да.

– И вас очень расстроило решение судей?

– Мне оно не понравилось, я считал его неправильным, считал, что выиграл бой.

– Вы тогда потеряли рассудок?

– Нет.

– Вы отключились?

– Нет.

– Вы тогда как-то выразили свое недовольство решением?

– Вряд ли.

– Вы это помните или у вас опять проблема с памятью?

– Я это помню.

– Находясь на ринге, вы кого-то ударили?

Тадео бросает на меня виноватый взгляд, который сразу его выдает, но произносит:

– Нет.

Мансини глубоко вздыхает и качает головой, будто ему предстоит сделать нечто, чего ему ужасно не хочется.

– Ваша честь, у меня есть еще одно видео, которое, по моему мнению, может помочь в данном вопросе. Это конец поединка с Корлиссом Бином, состоявшегося пять лет назад.