Химера - Тесс Герритсен

В зале поднялся еще один человек, и Гордон почувствовал, что у него повышается давление. Если Оби и презирал кого-то сильней, чем сенатора Париша, то только конгрессмена из Монтаны Джо Беллингема, чей образ «человека Мальборо» не мог скрыть научного кретинизма. Во время своей последней кампании он требовал, чтобы в школах начали изучать креационизм, выбросили учебники по биологии и открыли вместо них Библию. «Не исключено, что, по его мнению, ракеты приводят в движение ангелы».

— А как насчет технологий, разработанных совместно с русскими и японцами? — спросил Беллингем. — Меня беспокоит то, что мы бесплатно делимся высокотехнологичными секретами. Ваше международное сотрудничество выглядит таким благородным и все такое, а что если они используют полученные знания против нас? Почему мы должны доверять русским?

Страх и паранойя. Невежество и суеверие. Как этого еще много в стране! Гордон все больше мрачнел, слушая Беллингема. И даже с отвращением отвернулся.

Вдруг Оби заметил Хэнка Миллара, угрюмо вошедшего в зал. Миллар был главой Отдела астронавтики НАСА. Хэнк посмотрел на Гордона, и тот сразу же понял: что-то случилось.

Гордон тихо покинул президиум, и они с Хэнком отправились в коридор.

— Что случилось?

— Произошел несчастный случай. С женой Билла Ханинга. Нам сообщили, что дела плохи.

— Боже.

— Боб Киттредж и Вуди Эллис ждут в отделе по связям с общественностью. Нам нужно переговорить.

Гордон кивнул. Бросив взгляд в открытую дверь аудитории, он увидел конгрессмена Беллингема, который продолжал разглагольствовать по поводу того, что делиться технологиями с коммунистами опасно, затем последовал за Хэнком к выходу, пересек двор и вошел в соседнее здание.

Они встретились в служебном помещении. Киттредж, командир полета 162, был возбужден. Вуди Эллис, руководитель полета МКС, выглядел намного спокойней, хотя Гордон еще ни разу не видел Эллиса расстроенным, даже в самых сложных ситуациях.

— Авария серьезная? — спросил Гордон.

— На шоссе 1-45 образовалась жуткая свалка. В автомобиль госпожи Ханинг врезалось несколько машин, — сообщил Хэнк. — «Скорая» отвезла пострадавшую в «Майлз Мемориал». Там ее принял Джек Маккаллум.

Гордон кивнул. Все они хорошо знали Джека. Пусть он больше не числился астронавтом, зато продолжал фигурировать в списке бортврачей. Год назад он отстранился от большей части своих обязанностей в НАСА и теперь работал скоропомощным врачом в частном секторе.

— Это Джек позвонил нам с сообщением о Дебби, — уточнил Хэнк.

— Он сказал что-нибудь о ее состоянии?

— Тяжелая травма головы. Она в отделении интенсивной терапии, в коме.

— Какой прогноз?

— Он не смог ответить на этот вопрос.

Все замолчали, оценивая, чем может обернуться эта трагедия для НАСА. Хэнк вздохнул:

— Нам придется сообщить Биллу. Мы не можем скрыть от него это известие. Проблема в том…

Он не договорил. Да и не надо было — все понимали, в чем дело.

Билл Ханинг провел на борту МКС только месяц из запланированных четырех. Это известие эмоционально истощит его. Продолжительному пребыванию в космосе может помешать прежде всего эмоциональная травма, этого в НАСА и боялись. Астронавт в угнетенном состоянии может нанести непоправимый вред полету. Несколькими годами ранее на «Мире» произошла подобная ситуация, когда космонавту Владимиру Дежурову сообщили о смерти его матери. Он несколько дней провел взаперти в одном из модулей «Мира» и отказывался выходить на связь с Московским центром управления полетом. Его горе нарушило работу всех находившихся на борту «Мира».

— Дебби и Билл очень близки, — заметил Хэнк. — Уже сейчас могу сказать, что Биллу будет очень тяжело.

— Ты советуешь заменить его? — спросил Гордон.

— Пусть возвращается на ближайшем шаттле. Ему и так придется несладко, ведь еще две недели он пробудет на орбите у всех на виду. Мы не можем потребовать, чтобы он остался там еще на три месяца. У них двое детей, — тихо добавил Хэнк.

— Его дублер на МКС — Эмма Уотсон, — сказал Вуди Эллис. — Мы можем послать ее на шаттле сто шестьдесят. С экипажем Вэнса.

Услышав имя Эммы, Гордон изо всех сил старался ничем не выдать своего интереса. Или каких-либо иных чувств:

— Что вы думаете о Уотсон? Она готова отправиться на орбиту на три месяца раньше?

— Она и должна была сменить Билла. Эмма уже готова провести большинство экспериментов на борту. Я полагаю, это вполне реальная альтернатива.

— Я не очень рад этому, — произнес Боб Киттредж.

Гордон устало вздохнул и повернулся к командиру шаттла:

— А я и не думал, что вы обрадуетесь.

— Уотсон — важная часть моего экипажа. Мы стали единой командой. Я очень не хочу разбивать экипаж.

— До старта вашего экипажа три месяца. У вас есть время для корректировки.

— Вы сильно усложняете мне работу.

— То есть вы хотите сказать, что за это время не сможете создать новую команду?

Киттредж поджал губы.

— Я только хочу сказать, что мой экипаж является работоспособной единицей. И мы не станем прыгать от восторга, если потеряем Уотсон.

Гордон посмотрел на Хэнка.

— Как насчет шаттла сто шестьдесят? Вэнса и его команды?

— Никаких проблем. Уотсон будет дополнительным пассажиром на средней палубе. Они доставят ее на МКС, как и любую другую полезную нагрузку.

Гордон обдумал все это. Они продолжали обсуждать возможности, а не факты. Вероятно, Дебби Ханинг придет в себя, и Билл сможет остаться на МКС, как и было запланировано. Но Гордон, как и все сотрудники НАСА, научился составлять план на случай непредвиденной ситуации, иметь про запас схему действий для любого исхода событий.

Он посмотрел на Вуди Эллиса, требуя окончательного подтверждения. Вуди кивнул.

— Ладно, — согласился Гордон. — Найдите мне Эмму Уотсон.

Она увидела его в дальнем конце больничного коридора. Он разговаривал с Хэнком Милларом и стоял к ней спиной; пусть на нем красовалась стандартная зеленая униформа хирурга, Эмма точно знала — это Джек. Чтобы узнать своего супруга после семи лет брака, не обязательно видеть лицо.

Так же он стоял и в день их знакомства в приемном отделении главной больницы Сан-Франциско, где они вместе стажировались. Он стоял у поста медсестры, заполняя карту, его широкие плечи поникли от усталости, а волосы были взъерошены так, словно он только что встал с постели. Так оно и было — после безумной ночи на дежурстве. Лицо его было небритым, взгляд — усталым, но, когда он повернулся и посмотрел на Эмму, между ними мгновенно возникло притяжение.

С того дня Джек постарел на десять лет, его темные волосы уже тронула седина, а вот поникшие плечи по-прежнему выдавали усталость. Эмма не видела его три недели. Несколько дней назад между ними состоялся короткий телефонный разговор, обернувшийся очередной шумной ссорой. Они были не в состоянии вести себя разумно, не могли спокойно разговаривать, пусть даже недолго.