Водоворот - Фруде Гранхус

– Я его освободил.

– Он был привязан к трубе?

– Да, от ладони до локтя. А вторая рука была привязана за спиной.

Рино представил себе эту картину. Наверняка уже само положение тела причиняло пострадавшему боль. К тому же, привязав руку жертвы к трубе, преступник смог поближе придвинуть печку.

– Печь стояла совсем близко?

– Где-то в пяти сантиметрах. Он буквально жарился на ней.

Рино обернулся и увидел рисунок, прикрепленный к стене в полуметре от пола.

Прямо на уровне лица. Фигурки те же самые. И подпись тоже.

– Дыма было много?

Плотник задумался.

– М-да, дым был. Я действовал инстинктивно, выключил печку и освободил его руку, а потом бросился звонить в скорую. Здесь мобильники плохо берут.

– А стены поэтому обгорели?

– Стены? Да нет, это, наверное, от пожара. Он случился в шестидесятые. Здание нужно было частично отремонтировать. Потолочные балки от пожара не пострадали, видите?

Действительно, потолок был чистым.

– Страшно представить, что могло случиться, если бы все это произошло вчера, – плотник провел рукой по волосам, но те опять приняли ту же беспорядочную форму. – Я ходил к зубному. А Ингар, мой напарник, обычно опаздывает минут на пятнадцать. Еще пятнадцать минут в этой жаре…

При одной мысли об этом по коже побежали мурашки:

– Вы работаете каждый день?

– С прошлого октября.

– Сюда много народу приезжает?

– Нет, только туристы иногда. Иногда по много недель никого не бывает.

– И все?

Мужчина опять начал перебирать инструменты на поясе.

– Могу спросить у Ингара, но я совершенно уверен, что уже неделю здесь никого не было. Разве что одна пожилая пара.

Рино ни на секунду не сомневался, что преступник отлично знал помещения пристани. Удивлял тот риск, на который он шел, доставляя своих жертв в эти заранее запланированные и подготовленные места. Он с легкостью мог снизить риск вдвое, ведь ничто не указывало на публичность как часть его мотива. Получается, для него важен был именно способ расправы.

– Тогда я, пожалуй, пока пойду. Продолжайте работать.

Запах сразу стал еще сильнее. Перед глазами опять появилась эта сцена: красная раскаленная спираль, тающая, как жир на сковороде, кожа, капли на полу. Скорее всего, нервные окончания и сосуды были сожжены и повреждены навсегда. Возможно, врачам придется ампутировать руку, а ведь этого медики опасались и в первом случае.

Ампутация.

В чем же тут дело?.. Его размышления прервала песня «Back in Black»^[4] на мобильнике. Значит, мобильные здесь все-таки берут. На экране высветилось имя. «Томас» – коллега и единственный близкий друг.

– Ты где?

– В подвале причала Амундсена.

– Я так и думал. Это тот же?

– Да.

– Точно?

– Точно.

– Сельма сказала, что там ужас.

– У него на глазах его собственная рука превратилась в груду угольков.

– Звучит неприятно.

– Да уж.

– Я тут чуть-чуть покопался в фактах, – коллега откусил яблоко, – этот Олауссен… Похоже, работа очень хорошо ему подходит. Ему нравятся темные, злачные места, где много дыма, он носит свою одежду до тех пор, пока она не отправляется стройными рядами в прачечную, и говорит миру «доброе утро» тогда, когда нормальные люди возвращаются домой с работы.

– Ты все это выяснил наверняка?

– Нет, это только мое впечатление, – Томас опять откусил большой кусок яблока. – А ты что скажешь? Он снимает крохотную комнатку, работает допоздна, наливает пиво беззубым пьяненьким горожанам. Работает на полставки, долгов выше крыши, поэтому он частенько наведывается в социальную службу. Ни хороший, ни плохой. Серенькая личность, приспосабливающаяся к обстоятельствам. Есть ребенок – живет, естественно, с матерью.

– Естественно?

– Я видел фасад его лачуги и его соседей.

– Где находится квартира?

– На Ландстранда.

– А точнее?

– Напротив офиса авиакомпании «Видерё». Я поговорил с тремя соседями. Никто ничего особенного не заметил.

– Неудивительно.

– Да, в этот раз нам придется нелегко.

– Ладно. Мне нужно идти, здесь уже побывали плотники и «скорая».

– Кстати, у тебя тут в верхнем ящике кокосовое печенье…

– Съешь его ради бога.

Он обернулся и еще раз оглядел место преступления.

Черные стены, лужи на полу.

Тут и до клаустрофобии недалеко.

Электрическая печка как орудие убийства.

Обреченный на медленную мучительную смерть.

Определенно, преступник пылает от ненависти. Инспектор уже почти выбрался наружу, когда телефон снова зазвонил. Это был Ричард Нордму, адвокат и друг, каких мало.

– Привет! По поводу той фразы, которую ты просил проверить. Juss talionis – право талиона.

Рино совсем забыл. Когда он позвонил, Ричард сказал, что не знает такой фразы, но обещал проверить.

– И что?

– Я выяснил, что это значит.

– И?

– Похоже, ты ищешь мстителя.