Зоосити - Лорен Бьюкес

Завсегдатаи, которые заскакивают сюда «пропустить стаканчик в обеденный перерыв», так же напоминают о прошлом, как и интерьер клуба: дорогие люстры, позолоченные перила, карикатуры на известных членов клуба, картины маслом — чьи-то конные портреты и сцены охоты на лис. В такой обстановке Вуйо выглядит лисом, который сбежал с картины и, украдкой вернувшись по собственным следам, успел хорошенько поживиться на кухне. Мне он всегда представлялся тощим, сутулым очкариком — наверное, потому, что он вынужден целый день сидеть за компьютером. В жизни Вуйо оказывается совсем другим. У него отличная фигура, широкие плечи пловца, высокие скулы, аккуратная козлиная бородка. Он улыбается мне во весь рот. Его можно было бы даже назвать симпатичным, если бы не бриллиантовая серьга в ухе. Вроде бы и небольшая сережка, и все же сразу портит общее впечатление. Сразу становится ясно: такой выманит у тебя последние штаны и не поморщится.

Я протягиваю ему руку; он берет ее в обе свои, как будто мы старые приятели и знакомы не только заочно.

— Насколько я понимаю, мистер Бакки? — говорю я.

— Фрэнсис! Как я рад тебя видеть! — отвечает он. Говорит он лучше, чем пишет, чему я совсем не удивляюсь. Как не удивляюсь и тому, что он оказался южноафриканцем. Не все же западным африканцам и русским обирать богатых иностранцев!

— Мистер и миссис Барбер ждут нас наверху. Им не терпится, наконец, с тобой познакомиться, — ласково говорит он, как будто толстяки банкиры, сидящие у другого конца изогнутой барной стойки, могут нас услышать. Он ведет меня к парадной лестнице и уже злобно шипит на ухо: — Чего так вырядилась? Забыла, что ты беженка, а не проститутка?

— Мистер Бакки! Неужели вам не нравится мое платье? — Белое платье — самое простое из тех, что нашлись в моем гардеробе. Я решила немного оживить его, надев крупные бусы и традиционную шаль швешве. О моем беженском статусе призвана напомнить сумка в красно-синюю клетку. В ней сидит очень недовольный Ленивец.

— Веди себя поскромнее, — предупреждает Вуйо, он же мистер Эзекиил Бакки, финансовый директор «Банка Аккры».

— Уточни, пожалуйста, что значит «поскромнее». Кого мне изображать, гордую африканскую принцессу, которая хочет вернуться на престол, или невинную девушку, чудом оставшуюся в живых после того, как ее изнасиловал отряд суданских повстанцев?

— Это значит — никаких твоих шуточек. Следи за речью!

— Ты ведь меня ни разу не видел! Ты знаешь о моих писательских талантах, но понятия не имеешь, хорошая ли я актриса!

— Делай, что я говорю. И не раскрывай рта, пока я не обращусь к тебе. Ты нашу с ними переписку читала?

— Да. — Вот бедняги!

Мы входим в просторную библиотеку. Стеллажи уставлены дорогими изданиями; вид у них такой, словно их никто ни разу не открывал. Нас уже ждут «клиенты» — чета пожилых американцев. Миссис Барбер сидит с журналом на коленях; по-моему, она не прочла ни слова. Журнал открыт на развороте, где рекламируется конференция трехлетней давности по экономике реформы окружающей среды. Мистер Барбер стоит спиной к нам и разглядывает большие шахматы.

— Знаешь, милая, по-моему, они из слоновой кости, — говорит он, показывая миссис Барбер белого слона. У него протяжный выговор уроженца Среднего Запада.

— В Африке никогда не знаешь, где найдешь сокровище, — произношу я тоном царицы Савской.

— Ах! — Миссис Барбер взглядывает на меня. — Ах! — Она подходит ко мне, неуклюже обнимает и разражается слезами. Я смущенно, но очень грациозно переминаюсь с ноги на ногу, как и подобает девушке, пережившей ужас потери трона, семьи и — временно — громадного состояния, вернуть которое помогут мистер и миссис Барбер, считающие, что им крупно повезло.

— Друзья мои, — бормочу я. — Друзья мои!

Мистер Барбер тяжело садится, не выпуская из рук слона. Вид у него ошеломленный. Я мягко высвобождаюсь из пылких объятий миссис Барбер, но она тут же хватает меня за руку. Не без труда подвожу ее к дивану. Мы обе садимся.

— Итак, она, наконец, здесь, — говорит Вуйо. — Как я и обещал вам, она жива и невредима.

— Мы не были уверены. Мы не знали. После всего… — Миссис Барбер не заканчивает фразу и, дрожа всем телом, снова разражается рыданиями.

— На фотографиях вы выглядели по-другому, — говорит мистер Барбер, в чьей тупой голове, наконец, вспыхивает искра подозрения. Если вспомнить, что Вуйо уже вытянул из них почти девяносто тысяч рандов «на оформление документов» — анкет, паспортов, а также на взятки чиновникам и обмен валюты, а требуется еще сто сорок одна тысяча… В общем, подозрения мистера Барбера имеют под собой основания.

— Да, — с достоинством отвечаю я. — Я через многое прошла.

Миссис Барбер хлопает меня по руке, я кладу голову ей на плечо и закрываю глаза, словно вспоминая пережитые мной ужасы. Из клетчатой сумки доносится презрительное фырканье. Я делаю вид, что не слышу.

— Вы привезли деньги? — спрашивает Вуйо.

— М-да, но… — Мистер Барбер весь извивается.

— Откуда эти «но»? Мы же не лошади! Или вы лошадь? Джерри, через три дня на вашем счете будет два с половиной миллиона долларов!

— Дело в том, что нам пришлось снять всю нашу пенсию…

— Все наши сбережения…

— Джерри, посмотрите на эту девушку. Посмотрите на нее! Вы спасли ее, вытащили ее из ада! Вы с Черил сделали доброе дело. Дело, способное перевернуть всю жизнь. — Вуйо кладет руки Джерри на плечи и слегка встряхивает, словно подчеркивая свои слова. Сейчас он похож одновременно на евангелиста и корпоративного специалиста по формированию командного духа в коллективе. — А у меня для вас отличная новость. Вот ваши сертификаты из Резервного банка, как вы и просили. Все в порядке! Джерри, дело почти сделано!

— Дело почти сделано, Джерри, — повторяет за ним Черил.

Она косится на меня, и подбородок у нее снова дрожит. Я мысленно представляю, что мою улыбку с двух сторон фиксируют скобки, и опускаю голову, как будто тоже волнуюсь, как Черил. Ну прямо театр абсурда! И все же я испытываю какое-то извращенное удовольствие. Как в юности, когда вешала родителям лапшу на уши: врала, что мне нужны деньги на ремонт машины, например, или на обучение в магистратуре журфака — а я туда даже не записывалась…

Джерри придирчиво разглядывает сертификаты. Они подделаны безукоризненно, есть даже голографическая печать Резервного банка.

— Я, естественно, покажу их своему адвокату, — говорит он, но я понимаю, что он блефует. Запах денег слишком силен и заглушает шепоток сомнения нахально, как вувузела.

— Показать-то можно… — говорит Вуйо, и его почти симпатичное лицо морщится в озабоченной гримасе.

— В чем дело, мистер Бакки?

— Прошу вас, называйте меня просто Эзекиил. Мы же с вами друзья.

— Итак, в чем дело, Эзекиил?

— Из-за этого может возникнуть отсрочка.