Ковчег огня - Хлоя Пэйлов

Кэдмон Эйсквит открыл дверь в кафе, и его встретил гостеприимный аромат свежепомолотого кофе и булочек с корицей.

Удобства цивилизованной жизни.

Эти запахи заставили его забыть, по крайней мере на какое-то время, что он живет в самом нецивилизованном мире. В мире, где жестокие акты насилия происходят с леденящей душу регулярностью.

Когда подошла его очередь, Кэдмон заказал кофе и булочку с орешками, гадая, какого черта кому-то пришло в голову назвать эту более чем скромную порцию «большой».

Взяв стаканчик кофе, он обвел взглядом зал, заставленный высокими столиками. Каждый посетитель был замкнувшимся в себе островом. Отыскав достаточно приятный на вид «островок», Кэдмон прошел туда и устроился у окна, своего личного иллюминатора в окружающий мир. Этот стратегический ход должен был позволить ему присматривать за пешеходами на улице, в то же время следя за всеми входящими в зал. Хотя он постарался стряхнуть с себя чувство тревоги, его по-прежнему беспокоил анонимный телефонный звонок в книжном магазине.

Сознавая, что ирландцы — народ очень настойчивый, Кэдмон достал сотовый телефон и положил его перед собой на столик. Если ублюдки попытаются снова связаться с ним, он будет к этому готов.

Господи! Подумать только, что по прошествии стольких лет он все еще продолжает вести старые войны.

Подчеркнуто равнодушно Кэдмон обмакнул булочку в кофе. В Америке правила хорошего тона соблюдались не так строго, и он откусил кусок, затем, изображая человека, полностью поглощенного кофе и булочкой, украдкой выглянул в окно. С этого выгодного места ему открывался вид на все четыре полосы Коннектикут-авеню. Он даже смог разглядеть за деревьями на противоположной стороне церковь сайентологов и начал рассеянно гадать, сколько продлится недавний брак Тома Круза с Кэти…

— Проклятие! — пробормотал Кэдмон, поймав себя на том, что забивает голову подобными глупостями.

Хотя забивать голову глупостями было гораздо лучше, чем забивать их старыми воспоминаниями.

Конкретно воспоминанием о некой Джулиане Хау, корреспондентке Би-би-си, снискавшей заслуженную репутацию своими острыми репортажами.

Судьбе угодно было распорядиться так, чтобы их отношения выросли из обычной тайной операции. Когда в МИ-5 проведали о том, что Джулиана Хау установила контакт с одной североафриканской террористической ячейкой, Кэдмону поручили оценить ситуацию и установить «неназванный» источник. Разыгрывая роль рассеянного торговца книгами с Чаринг-Кросс, Кэдмон работал над этим делом на протяжении шести месяцев. Подобно шеф-повару, накладывающему слой за слоем начинки на торт, он постепенно втирался в доверие к Джулиане за кружкой пива в пабе «Лиса и гончая», за ужином в ресторане «Каприс», вечерами в театре Ковент-Гарден.

Так родился образ Питера Уиллогби-Джонса: по проведенному МИ-5 анализу, Кэдмон стал именно тем человеком, который должен был воззвать к сердцу благовоспитанной и образованной Джулианы Хау.

Однако при этом он совершил непростительный для сотрудника контрразведки грех, влюбившись в объект своей работы.

Вот только предмет его любви знала Кэдмона как Питера Уиллогби-Джонса и всегда должна была считать его таковым. Аналитики МИ-5 определили, что Джулиана Хау по роду своей деятельности представляет высокий риск для безопасности — то есть Кэдмону никогда не суждено было раскрыть ей свое настоящее имя.

И после того, как североафриканские террористы были отправлены за решетку, Кэдмон продолжал поддерживать отношения с Джулианой, не в силах от нее отказаться. Он убедил свое начальство в том, что еще не выведал у нее всю информацию, что ежедневное общение с журналистом Би-би-си может оказаться полезным. Когда Настоящая ирландская республиканская армия взорвала бомбу перед редакцией Би-би-си, начальник отдела, в котором работал Кэдмон, внезапно дал свое согласие. Но кровожадные ублюдки из ИРА не желали довольствоваться достигнутыми результатами. Одержимые стремлением затерроризировать Лондон, они в то лето взорвали еще несколько бомб. Эти бомбы в конце концов отняли у Кэдмона женщину, которую он любил больше всего на свете. А поскольку человек, потерявший сердце, частенько становится хладнокровным и бессердечным, Кэдмон посчитал своим долгом исправить это чудовищное зло.

Выследив Тимоти О'Халлорана, одного из главарей ИРА, ответственного за взрыв бомбы, Кэдмон провел несколько недель в проспиртованном состоянии, словно пьянчужка с гравюры Хогарта.[6]Боль была невыносимой. Он обнаружил, что, убив О'Халлорана, не изгнал демонов того рокового взрыва; а лишь удовлетворил жажду отмщения. Но месть не принесла утешения, не стала освобождением. Она только открыла ему, что он способен убивать.