Кошмар на Полынной улице - Дарья Буданцева

Послышались стук и скрежет, будто кто-то проводил когтями по стеклу.

– Ну и чего ты там творишь? – я села на кровати и принялась искать Дуську у окна. Но ее там не оказалось. Кошка неподвижно, как каменный истукан, сидела на комоде, обернувшись хвостом, и пялилась на кровать. Точнее, под нее. Кошка не моргала.

Внутри меня неприятно похолодело.

Я внимательно осмотрела квартиру. Вроде бы ничего не изменилось. Глянула на экран телефона – три часа ночи. Я опустилась на подушку и прикрыла веки. Сна не было ни в одном глазу.

Скрежет повторился. Так близко, словно кто-то точил когти в сантиметре от меня, от моей головы. Не до конца понимая, что делаю, я отодвинулась от стены, свернулась калачиком и крепче обернулась в кокон одеяла.

Я миллион раз видела, как Дуська точит когти о свой любимый столбик, обмотанный бежевым джутом, знала этот звук и ни с чем бы его не спутала. Сейчас я слышала именно его. Только звучал он гораздо медленнее. Кто-то прямо у моего уха точил когти – неспешно, размеренно, с расстановкой. Шурк. Шурк. Шурк.

Я почувствовала, что покрываюсь гусиной кожей.

Ну и звукоизоляция в этом доме! Неужели во всех квартирах старого фонда такая слышимость?

Разумом я понимала, что в звуке нет ничего страшного. Подумаешь, какой-то другой кот через стенку решил порезвиться ночью. Обычное дело. Дуська тоже часто полуночные представления устраивала.

И все же я не могла избавиться от охватившей меня панической тревоги, поэтому решительно скинула одеяло и собралась свесить ноги на холодный паркет… Но что-то невидимое меня остановило. Я сглотнула и разозлилась на себя. Ну что со мной такое, ну в самом деле? Чего я боюсь? Монстра под кроватью? Бабайку из шкафа? Привидения, которое выпрыгнет на меня из люстры?

Я встала с кровати, и сердце поневоле пропустило удар.

Но ничего не произошло.

– Конечно, ничего не произошло! – ругнулась я вслух. – А ты чего ожидала, дурочка?

Я включила свет во всей квартире, подошла к каждому углу, заглянув повсюду и удостоверившись, что бояться нечего. Когда квартира снова погрузилась во мрак, я вернулась в кровать, но близко подходить не стала, а остановилась на расстоянии метра и прыгнула в постель. Там я сразу же завернулась в одеяло, тщательно подоткнув его со всех сторон.

Я почти заснула, когда пронзительный скрежет вновь вспорол тишину спальни.

Шурк. Шурк. Шурк.

А следом – протяжный усталый выдох, прокатившийся по комнате звуком спущенной шины.

В эту ночь я так и не уснула.

Как только рассвело, я отключила уже ненужный будильник и собралась на работу – в последний раз я так быстро сбегала из дома, когда к Вадику вернулась мама, а он не предупредил ее, что приведет в гости девушку.

Очень хотелось спать, раскалывалась голова. Я ощущала себя гадко из-за липкого страха, который не удалось смыть даже утренним холодным душем.

В квартире было пусто. Это я проверила. Никакой бандит ко мне забраться не мог. Значит, либо соседские коты, либо вообще дом шалит. Движение арматуры в стенах, воздух в трубах – это могло быть что угодно.

Я купила пол-литра кофе, попросила бариста не жалеть карамельного сиропа для несчастной невыспавшейся женщины и побрела в офис, отчаянно зевая. Рабочая атмосфера отрезвляла лучше любого эспрессо. Целый день я не вспоминала про ночные страхи.

Вечером пришло сообщение от Вадика: тот предлагал встретиться в кафе у его дома. Я отправила в ответ десяток улыбающихся эмодзи. Настроение сразу пошло в гору. А когда наконец удалось обнять Вадика, липкое чувство ужаса ушло на второй план.

– Как прошла вечеринка? Тебя уже повысили? – спросила я в шутку.

– Ой, милая, это же не так работает. Да, конечно, присутствие на таких внутренних собраниях очень важно для карьеры, но нужно доказать свою преданность…

Я кивала, почти не вслушиваясь. Мне было просто радостно и спокойно ощущать себя рядом с Вадиком. Рядом с ним все привидения и чудовища становились маленькими, незначительными и абсолютно не опасными.

– Мне американо, пожалуйста. Самый большой объем. И шоколадный тортик. И еще мороженое, – заказала я.

– Ну-ну, любимая, полегче, – засмеялся Вадик и дал официанту знак остановиться. – Давайте без мороженого. Спасибо.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Ты у меня такая красивая, – Вадик обнял меня за талию. – Смотри, тут любая модель удавится от зависти. Я буду твоим личным, – он поцеловал в губы, – ангелом-хранителем. И помогу этому чуду, – Вадик окинул мое тело восхищенным взглядом, – сохраниться в идеальном состоянии. Ты же у меня само совершенство!

Я покраснела и чмокнула Вадика в щеку. Внутри разливалось приятное тепло. Вот за это я его и любила. Он мог сказать всего пару фраз, и я чувствовала себя как минимум королевой.

– Как у тебя прошел вечер? – спросил Вадик, щедро полив соусом пельмени.

Я резко помрачнела, но не выдержала и все же рассказала и про Дуську, и про скверную звукоизоляцию дома, из-за которой не могла спать всю ночь.

– И что, ты действительно так испугалась каких-то там звуков, что не заснула? – от изумления Вадик отложил вилку. – Серьезно? Не знал, что ты у меня такая пугливая дурашка.

Я недовольно повела плечом.

– Было очень страшно, – призналась я. – Сама не понимаю, что со мной… Наверное, нервы, из-за переезда.

– А, я понял. У тебя эти дни.

– Какие?

– Ну, красные дни календаря. ПМС, короче.

– Это разные вещи.

– Ну да. Вот у тебя все сразу, наверное, поэтому ты такая дерганая.

– Я не дерганая!

– А чего тогда шугаешься по мелочам, как в детском садике?

– Жаль, тебя там не было! Я бы посмотрела, как бы ты смог спать, когда под самым ухом кто-то скребется!

– Ну, ты меня и себя-то не сравнивай, я ж не баба какая-то. Я бы спокойно спал.

Я не нашлась, что ответить. Наверное, он был прав: нервы ни к черту.

Чтобы не ссориться, я перевела тему на более безопасную. Остаток вечера прошел спокойно. Когда официант принес счет, Вадик категорически не дал мне даже взглянуть на цифры, сунул крупную купюру в картонку и поцеловал меня в лоб. Я растаяла в его объятьях.

Как все же прекрасно быть женщиной рядом с настоящим мужчиной.

Когда я повернула ключ в замочной скважине и открыла дверь, невольно замерла, опасаясь услышать угрожающие «шурк-шурк», но