Маркиз и маркиза Ангелов - Вера Авалиани

Миха с Клодом объехали несколько мастерских, где раз за разом показывали нарисованный Михаилом эскиз подъемника, объясняясь с владельцами где на английском, где жестами и с помощью рисунка. Так они оказались у архитектора в центре города.

Мужчина оказался очень холеным, сидел в прохладе богатого офиса, как падишах в гареме, состоящем из симпатичных сотрудниц. Клод и Реваз поболтали о том, как чудесно жить и работать на море. И архитектор дал Клоду электронный адрес компании в Австрии, которая занимается производством лифтов и подъемников. Мастерские в Аланье за такое дело не брались. Они специализировались на ремонте. Впрочем, иметь дело с европейскими производителями было легче и надежнее. Так что друзья позвонили Соне, которая ела мороженое в кафе на набережной, поставив пакеты с купленными тканями у ног, чтоб не забыть.

В джипе проснулся малыш и заплакал, осознав, что он оказался один. Так что, влезая на заднее сиденье, Клод чувствовал себя виноватым: надо было бы по приезду на встречу взять малыша на руки и отнести в офис архитектора.

– Прости, родной, – обнял он мальчика крепко и вытер ему слезы полой его майки. Тот взобрался на колени и выдал по-русски:

– Маме скажу.

Поняв, что отец не понял его угрозу, он повторил ее на английском.

– Нет, только не это! – шутливо взмолился Клод.

– А что? – уже деловито поинтересовался начинающий шантажист.

– Подброшу тебя много раз, чтобы ты меня простил.

– Сейчас! – торговался малыш хорошо. Клод снова вылез из машины и стал подбрасывать мальчика высоко и ловить его «с оттягом». Фредик верещал, щеки разгорелись от восторга.

Миха высунулся из окна машины:

– Полетели к маме, мальчики. А то к ней кто-нибудь начнет в кафе клеиться.

– Клеиться – это как? – любознательный мальчик спросил Михаила.

– Вырастешь – научу, – пообещал Михаил и включил машину.

В кафе на набережной к Соне никто не подсел, опасения Миши были напрасны. Всей компанией загрузившись в джип, они поехали обедать в рыбный ресторан с видом на море. Его Миша заметил только что, когда возвращались за Софьей.

Столы в кафе были на редкость брутальными, сколоченными из толстых грубых досок. Мужики, готовившие рыбу и креветки на гриле, были «не по делу» мощными, бритоголовыми. Неужели местные «сидельцы»? Но выяснять их биографию мужчины не стали, а Соня за всех сделала заказ, просто показав пальцем на то, что выбрали муж и Миха. Хозяин молча кивнул и отошел к грилю. Когда малыш слез с колен Клода и подбежал к нему, привычно зацепился за ногу новой жертвы своего обаяния.

– Как будет на турецком рыба? – поинтересовался он по-русски, потянувшись к грилю ручонкой.

– Не знаю, – ответил ему мужчина. – Я сам из Молдавии.

Услышав русскую речь, Миха подошел к нему, пожал руку, представился. Поднял мальчика на руки.

– Трудно тут прижиться? Мы купили дом неподалеку (он мысленно уже ассоциировала себя с виллой).

– Нам было трудно. Турки предпочитают покупать у своих. Но летом выживаем благодаря за русским клиентам.

– А можете нам каждый день обед доставлять и ужин?

Мише явно надоела примитивная еда в доме Таубов. У Сони с кулинарией так и не заладилось.

– Будем рады новым клиентам.

Соня тоже подошла, подслушав их разговор. И по просьбе парня, назвавшегося Иваном, написала адрес виллы.

Клод остался сидеть, просекая ситуацию и понимая, что парни явно с английским не в ладу. Но на последнем этапе он встал, расплатился за обед и дал им пару долларов впрок. Все показывало, что дела у парней пока шли плохо, и им надо было денег на покупку продуктов. Иван и его брат, Леша, наконец, улыбнулись ему. Раньше, видно, приветливость казалась им холуйством. И Клод это почувствовал, пожав обоим руки на прощание.