Охота на ведьму - Астрид Фритц

Он будет действовать медленно, давать ей отдохнуть между приступами боли, уговаривать ее отречься от дьявола и сознаться во всех злодеяниях. В эти мгновения отдыха он будет снимать ее с дыбы и отводить в сторону, поддерживая ее дрожащее тело, по-отечески обнимая, увещевая и нежно обещая сохранить ей жизнь, пусть это и будет жизнь в вечном заточении.

Сделав еще один большой глоток вина, он задумался, чего хочет больше – сжечь Сюзанну на костре или навеки заточить в тюрьму? Крамер не знал. Каждый из этих вариантов обладал своей притягательностью.

Но одно его желание уже сбылось – Генрих увидел ее обнаженной и совершенно беспомощной! Как прекрасна она была – ах, эти пышные золотистые кудри, а этот пушок над лоном… Воспоминания об этом вновь вызвали в нем вожделение, и Крамер поспешно принялся читать молитву «Аве Мария», пока голос его не окреп.

К счастью, тогда в подвале чары быстро развеялись, после того как жена врачевателя завершила свою работу. Обритая и бледная в свете фонаря, Сюзанна вдруг напомнила ему могильного червя. Генрих невольно покачал головой. Две стороны есть у женщины, и с одной она прекрасна и соблазнительна, но стоит узреть другую ее сторону – и она предстанет перед тобой во всем своем уродстве.

Стук в двустворчатую дверь Малого зала прервал поток его мыслей.

– Кто там еще?! – не очень-то вежливо крикнул Крамер.

Но створки уже распахнулись, и в зал вошел судья Беклин.

– Вот вы где, – удивленно констатировал он.

– Да. Я ожидаю травницу Кети для первого допроса. Уже отправил за ней стражника.

Беклин досадливо поморщился:

– Вы собирались допрашивать ее без нас и без вашего нотариуса?

– Достопочтенный господин судья, вы ведь сами знаете, что мне не требуется ваше разрешение на предварительный допрос. Мы это с вами не раз обсуждали. Так что случилось?

– Ко мне только что пришел судебный помощник. Подозреваемая, содержащаяся в ратуше, готова дать важные показания.

От изумления у Генриха перо выпало из руки, оставив на бумаге мерзкую кляксу.

– Сюзанна готова признаться?

– Более того, она готова разоблачить весь ведовской ковен. Но для этого ее нужно перевести к остальным подозреваемым в башню.

– Что, простите?

– Ну, судебный помощник говорил несколько сбивчиво, к тому же он передавал слова стражника Готшалька. Если я все правильно понял, Сюзанна Миттнахт утверждает, что может навести чары на остальных заключенных под стражу ведьм, чтобы они сознались в совершенных преступлениях, а после этого сама поведает о собственных злодеяниях. Если это так, мы сможем обойтись без выплаты немалых денег палачу за завтрашние пытки.

– Я был бы весьма удивлен, – пробормотал Генрих.

Мысль о том, чтобы отказаться от намерения пытать Сюзанну, не очень-то пришлась ему по душе.

– Давайте сами с ней поговорим, незамедлительно, – предложил Беклин. – Мы все еще сможем отказаться от ее предложения. Я же полагаю, что стоит попробовать, ведь так мы сумеем быстро завершить этот злосчастный судебный процесс.

Крамер поморщился.

– И почему вы, светские судьи, всегда хотите ускорить процесс, когда речь идет о еретиках и ворожеях? Именно в таких расследованиях следует действовать дотошно и тщательно. К тому же при переводе Зайденштикер из ратуши в башню весь город поймет, кто именно был заточен в «господских покоях».

– Ну и что? Уже не осталось никаких сомнений в том, что Сюзанна Миттнахт – ведьма. Рано или поздно это огласили бы на всю Селесту, так какой смысл что-либо утаивать?

– Вы правы, дорогой советник. – Генрих вскочил. – Так чего же мы ждем?

Следуя за Беклином в подвал, он думал о столь чудесном повороте событий. Теперь вся Селеста узнает, что Сюзанна – ведьма. Пусть семейство Миттнахтов хоть на голове стоит и сотни поручительств собирает – процесс завершится именно так, как Генрих и намеревался. И да, он все-таки хотел увидеть Сюзанну на костре – а с ней по меньшей мере три дюжины других ведьм!