Правила обмана - Кристофер Райх

— Поэтому ты и выбрала меня?

— Поначалу — да.

— А потом? Что-то изменилось?

— Ты и сам знаешь: мы полюбили друг друга.

— Это я полюбил тебя, — поправил Джонатан. — А насчет тебя я не уверен.

— Я не обязана была оставаться с тобой. Никто не заставлял меня выходить замуж.

— Но никто и не запрещал. Муж — врач, который сам рвется работать в горячих точках. Какое еще надо прикрытие? Какие же задания ты выполняла всюду, где мы побывали? Убивала людей? Может, ты профессиональный убийца, как тот парень, которого ты только что застрелила?

— Нет, конечно! — Эмма произнесла это с таким выражением, будто и оружия-то никогда в руках не держала, будто не она уложила двоих за последние полчаса.

— Что же тогда?

— Этого я тебе сказать не могу.

— Вы с Блитцем и Хоффманом поставляли Ирану оборудование для обогащения урана. Джин был уверен, что вы преследуете одну-единственную цель — начать войну. Он сказал, что мы совершили ошибку, когда ввели в Ирак войска, не имея доказательств, что у них есть оружие массового поражения, и что сейчас мы очень не хотим повторить ту же ошибку.

— Парвез так сказал? Гори он в аду!

— Хорошо же ты отзываешься о человеке, с которым спала.

— Иди к черту, Джонатан. Это не честно.

— Не честно? Ты лгала мне восемь лет! Делала вид, что была моей женой. О какой честности ты мне говоришь?!

— Я и есть твоя жена.

— Да я даже имени твоего не знаю!

Эмма отвернулась. Если он и ожидал увидеть ее слезы, то его ждало разочарование. На ее лице застыло каменное выражение.

— Ну, что ты молчишь? — не уступал Джонатан. — Это правда? Вы пытаетесь развязать войну?

— Мы пытаемся остановить войну.

— Раздавая бомбы налево и направо?

— Мы только немного ускоряем события, чтобы надежнее держать ситуацию под контролем. Иран получает от нас оборудование, которое он давно мечтает заполучить, а мы раскрываем всему миру его коварные планы. Нельзя допустить, чтобы нас застали врасплох. По крайней мере, не сейчас. Кроме того, речь идет вовсе не о войне. Это будет всего одна воздушная операция.

— Думаешь, после твоего разъяснения мне стало легче?

— Не будь таким наивным. Некоторым просто нельзя давать в руки ядерное оружие. Если Иран его получит, то можешь быть уверен, что очень скоро его получат и по-настоящему плохие парни. Вот так-то.

— А если Иран нанесет ответный удар?

— Каким образом? Мы дали им оборудование, чтобы слегка обогатить уран. Потом мы его отберем.

— Джин сказал, что у них есть крылатые ракеты… Если кто-либо совершит нападение на их заводы, они не раздумывая воспользуются своими ракетами. Иранский президент собирается на следующей неделе изложить все это в официальном заявлении.

— Джин врал, — не меняя выражения лица, произнесла Эмма, хотя на этот раз она сильно побледнела. — У Ирана нет крылатых ракет.

— Он сказал, что они называются «КН-55» и таких у них четыре. Иран получил их год назад, и расположены они на базе Каршун в Персидском заливе.

— Не может быть. Он врал.

— А вдруг нет? Если Соединенные Штаты или Израиль начнут бомбить Иран, то Тегеран сразу же ответит ракетным ударом по Иерусалиму и нефтяным месторождениям в Саудовской Аравии. Как по-твоему, что тогда?

— Господи! — Эмма нахмурилась. — Ты говоришь, «КН-55»? Точно?

— А ты что-то про них знаешь?

— Русские еще называют их «Гранат». Это дозвуковые ракеты большого радиуса действия, способные нести ядерные боеголовки. Стары как мир, и системы наведения тоже устарели, но они по-прежнему эффективны.

— Да, невесело, — сказал Джонатан.

— Он говорил что-то о сюрпризе, который ждет меня при нашей встрече в Давосе. Двурушник.

Джонатан заметил, что задел ее.

— Если ты так в себе уверена, зачем надо было исчезать?

— Уверена? Ты в самом деле так считаешь? — Эмма посмотрела на него. — Знаешь, что такое дрон?

— Приблизительно. Такой радиоуправляемый самолетик, обычно летает и фотографирует. Но, вообще-то, к нему можно и ракету подвесить.

— Один из таких самолетиков сейчас в Швейцарии и готов к атаке. Мне не положено знать об этом, но Блитц проговорился. Он был моим шефом и единственным, кто владел полной информацией. Он считал эту операцию самой значительной на нашем счету. Персональная миссия босса.

— Ты хочешь сказать, что вы — ребята из «Дивизии» — собираетесь кого-то сбить?

— Не кого-то, а что-то — пассажирский самолет.

— Здесь? В Швейцарии? Господи, Эмма, надо срочно заявить в полицию.

— Полиция уже в курсе. По крайней мере кое-кто из полицейских. Человек по имени Маркус фон Даникен, который пытался остановить тебя в Давосе, ведет расследование. Он возглавляет Службу анализа и профилактики — швейцарскую контрразведку. Кстати, он уверен, что во главе всего стоишь ты.

— Я?

— Похоже, дошло до того, что фон Даникен перепутал тебя и меня.

— Потому что я был в доме Блитца?

— И поэтому тоже. Хорошо хоть ты не пошел в полицию. А то провел бы остаток жизни в тюрьме. К примеру, за убийство полицейских. Ты слишком много узнал о «Торе» и о «Дивизии». У нас есть друзья, которые обеспечили бы тебе пожизненное заключение… Короче говоря, вот почему я должна была исчезнуть. Я решила остановить эту затею. На мне много крови, но пока я не запятнала себя кровью невинных людей.

— Значит, тебе известно, когда все произойдет?

— Примерно. Через несколько часов.

— Тогда что ты делаешь здесь?

Впервые за весь разговор Эмма пристально посмотрела на Джонатана:

— Вообще-то, я все еще твоя жена.

Она протянула ему руку, и Джонатан с нежностью сжал ее.

— Мы должны рассказать все фон Даникену, — сказал он.

Эмма повернулась к нему, в ее глазах стояли слезы.

— Боюсь, это будет не просто.