Убить Ангела - Сандроне Дациери

В два часа ночи, напоив потрясенную Бригитту несколькими глотками найденного в кладовой коньяка и отправив ее в душ, чтобы она немного пришла в себя, Данте вышел из коттеджа. Подойдя к «делориану», на переднем капоте которого сидела Коломба, он прислонился к дверце и закурил:

– Все в порядке?

– Я только что снова убила человека, Данте, – сказала Коломба. – Ни хрена не в порядке.

– Это была законная самооборона.

– Ты уверен?

Данте вопросительно посмотрел на нее.

– Я знаю, что чувствовала, спуская курок. Я хотела его убить, Данте. Хотела стереть эту улыбочку с его рожи, хотела, чтобы он исчез с лица земли. И когда он умер…

– Ты почувствовала себя убийцей.

– Да.

– Поверь, ты не убийца. Ну разве что формально. Но я знаю, что у тебя не было выбора. Я даже думаю, что тебе давно надо было его прикончить.

Коломба покачала головой. Голова болела.

– Нужно было просто предоставить работу над расследованием моим коллегам. Или сдать Андреаса немецкой полиции.

– Ты прекрасно знаешь, что из этого бы ничего не вышло.

– «Клянусь хранить верность Республике, честно соблюдать ее конституцию и законодательство и добросовестно исполнять свойственные моей должности обязанности в интересах государства и на благо общества», – продекламировала Коломба. – Знаешь, что это?

– Самый бездарный гимн из всех, что я когда-либо слышал?

– Присяга, которую я давала при поступлении в полицию, – прерывающимся голосом сказала Коломба. – Я всегда верила в нее и старалась ее соблюдать. Потом начала обходить кое-какие правила, преступать законы. А сейчас… – Она покачала головой и перевела дыхание. – Я должна сдаться властям, Данте.

– Если бы ты не была так расстроена, то вспомнила бы, что Андреас – очень известный писатель, и в нашу версию событий никто не поверит.

– И что, по-твоему, нам делать? Спрятать трупы?

– Не трупы, а только следы нашего пребывания на вилле, – осторожно сказал Данте. – Дом снят на имя Андреаса, а он убит из пистолета Максима. Вероятно, они поссорились, потому что Максим не желал выдавать ему какую-нибудь животрепещущую тайну Штази.

– Я не могу лгать следствию по делу об убийстве, Данте! – закричала Коломба. – Не могу пасть так низко!

– Так будет правильно.

– Ну конечно! – Она ударила по капоту. – Трупы еще не остыли, а ты уже разработал план, как все уладить. Тебе плевать на все, кроме собственной задницы.

– Может, по-твоему, меня надо было запереть в Коробке с такими же социопатами?

– Не приписывай мне слова, которых я не говорила.

– Зато подумала. – Данте прикурил очередную сигарету от окурка предыдущей. – Если мы попадем за решетку, кто остановит Гильтине? Подумай об этом.

– Рано или поздно до нее доберутся коллеги Максима.

– Скорее всего, большинство из них уже на том свете. Но даже если и так… они уничтожат последнюю память о Коробке.

– Разве это так плохо?

– Да, КоКа. Гильтине не только убийца, но и жертва. Кто-то должен дать жертвам право голоса.

Почувствовав, что открылся слишком сильно, Данте замолчал, а Коломба не решалась нарушить тишину. Какое-то время они молча смотрели на окаймленное верхушками деревьев небо. В почти кромешной темноте ясно вырисовывался Млечный Путь. Оба до слез вглядывались в небеса, пытаясь забыть об ожидающем в коттедже кошмаре.

– Надо уничтожить наши отпечатки, – как во сне, сказала Коломба. – Везде следы, фрагменты… Ничего не выйдет.

– Воспользуемся методом Гильтине – разложим трупы и подожжем дом. Ведь Максим, в конце концов, уже спалил целый отель. Может, он как раз поджигал виллу, когда его застукал Андреас.

– Хочешь поджечь дом ни в чем не повинного человека?

– Можешь не сомневаться, что он застрахован. Только болван станет сдавать незастрахованный дом. И потом, это не худший поступок на свете.

– Всего лишь очередное преступление… – с досадой сказала Коломба.

– Зато мы выиграем время. Как по-твоему, сколько?

Она задумалась.

– В первую очередь мои немецкие коллеги свяжутся с родней и друзьями, потом проверят, с кем Андреас общался в последние дни. В Италии наши имена тут же взбаламутили бы полицию, но здесь это займет какое-то время. Потом им придется поговорить с итальянскими властями… При благополучном раскладе на все про все уйдет пара недель. А потом… Кто знает? Может, они никогда до нас не доберутся.