Братство - Ингар Йонсруд

Сколько времени прошло? Сорок минут? Сорок пять?

Кафа Икбаль припарковалась на другой стороне улицы, и вместе с Фредриком они быстрыми шагами пошли по гравиевой дорожке. Фредрик сжимал в руке широкую рукоять полицейского фонарика. Понял ли Бёрре Дранге, что его раскрыли? Может быть. Значит, нужно обезвредить его как можно скорее.

Глубоко вдохнув, Фредрик сильно, но ненастойчиво постучал. Когда костяшки пальцев дотронулись до двери в третий раз, она поддалась и открылась. Они заглянули в темную, неприятную прихожую.

— Дверь была открыта, когда ты ушел? — прошептала Кафа.

Он не помнил. Они прислушались. Никаких шагов по полу не слышно.

— А ты точно уверен, что это был Бёрре Дранге?

— Я позвонил в социальную службу. У Кольбейна Име Мунсена нет соцработника, — угрюмо пробормотал он.

Кафа быстро накрыла своей рукой его руку. Их взгляды встретились.

— Есть кто-нибудь? Мунсен? Это Фредрик Бейер. Полиция.

В кабинете на полках не было книг. Все они вместе с журналами и газетами валялись на полу. Не останавливаясь, Фредрик прошел дальше в гостиную. Тихо выругался. Диван был пуст. Кольбейна Име Мунсена не было, и только смятая подушка свидетельствовала о том, что голова старика покоилась на ней меньше часа назад. Инвалидной коляски не было, только трость старика осталась лежать на столе.

— Черт, — пробормотал Фредрик и распахнул следующую дверь. За ней оказалась спальня. Посреди комнаты стояла односпальная неубранная кровать. Рядом — маленький ночной столик, а на нем — два знакомых ему предмета. Первый — стеклянная ампула с усыпляющим веществом, похожая на ту, что полицейские нашли в машине, в которой похитили Карла Юсефсена и Пио Отаменди. В шприце, лежавшем рядом, все еще оставалось достаточное количество жидкости. Старику, вероятно, не потребовалась большая доза. Второй знакомый предмет — расческа, сложенная так, что зубцы были спрятаны, а на боку выгравированы инициалы «КИМ». Мунсен пользовался ею тогда, в Военном обществе.

— Черт, — повторил Фредрик.

На двери в другом конце комнаты, которая вела в кухню, висело зеркало. Фредрик повернулся, заметив, что Кафа больше не следует за ним.

— Кафа?

— Я здесь! В кабинете.

— Он забрал с собой старика. Накачал его и забрал с собой!

Фредрик ревел, шагая по дому.

В кабинете Кафа сидела перед книжной полкой. Отодвинув стопку книг в сторону, она надела перчатки и повернула пожелтевшую первую страницу трухлявой книги к Фредрику. «Норвежская программа расовой гигиены», Йон Альфред Мьёэн.

— Тут много такого, — медленно произнесла Кафа. — Это… — продолжила она, помахав листочками, которые держала в руке, — лежало внутри.

За нижней книжной полкой стеллажа в стену был вмонтирован сейф. Маленький, едва вместивший бы стопку журналов. Пока на полке стояли книги, его не было видно. Фредик заглянул внутрь. Пусто.

— Должно быть, он нашел то, что искал, — сказал он удрученно, закрывая лоб руками. Ему не верилось, что он упустил Бёрре Дранге. Что не распознал его за большой бородой. Он же смотрел ему прямо в глаза. В пристальные, горящие глаза пастора.

— Какой же я чертов идиот, — тихо простонал он. — Какой же идиот.

Кафа успокаивающе погладила его по спине.

— Глаза видят только то, что хотят увидеть, — сказала она. — Помнишь, как ты сказал мне это? Когда мы в первый раз пришли к супругам Кварвинген?

На кухонном полу находился люк в подвал. Фредрик открыл его. Кафа взяла у него фонарь и посветила в полутьму. Лестницы не было, только крутая стремянка с широкими ступеньками. Они оба легли на живот. В нос ударил запах мокрой бумаги и плесени. Два небольших окошка бледно освещали некрашеный каменный пол, на котором повсюду стояли полуоткрытые, распухшие от бумаг картонные коробки. Фредрик уже собирался спуститься, как Кафа схватила его за руку.

— Смотри!

Она выключила фонарь. В луче света из окон он увидел то, что увидела Кафа. В саду кто-то был. Темная бесформенная тень скользнула по полу подвала.

Они едва успели подняться на колени, как в коридоре раздались шаги. Дверь в прихожую быстро открылась и снова закрылась.

Там стоял он.