Патология - Джонатан Келлерман

С другой стороны каморки спал Джоэл на надувном матрасе. Грудь мерно вздымалась и опадала, на красивом лице блуждала улыбка. Удивительная натура: бурное кипение либидо и легкое отношение к жизни. Джоэл всегда будет счастлив.

Айзек поужинал вместе с Кларой в мотеле, а потому дома ел не много и быстро уснул. Первая фаза сна была беспокойной и невразумительной. Проснулся он в холодном поту от кошмара, сродни картине художника-абстракциониста, и в первый момент ничего не соображал. Храп с верхней койки подсказал ему, где он находится. Слава богу, Исайя поменял позу.

Сон совершенно улетучился, Айзек старался не думать о Кларе, но, разумеется, ни о чем другом думать не мог.

Но не о том, что она сделала. О том, что сказала.

«… напрашиваются параллели… иначе — зачем имитировать Ретзака».

Эксцентричная женщина, возможно, невротичная женщина, но отнюдь не глупа. Нельзя игнорировать то, что она сказала. Айзека бросило в пот по другой причине.

«Петра знает, что делает».

Айзек потянулся к деревянному ящику, служившему тумбочкой, и взял часы: 23:02.

Осталось менее часа. Преступление скоро будет совершено.

Будет?

Он закрыл глаза, и факты словно бы укрупнились. Несуразности, от которых невозможно отмахнуться. Айзек встал с кровати, нашел кейс, на цыпочках двинулся по комнате.

Исайя заворочался, пружины заскрипели.

— Кто? — пробормотал он спросонья.

Айзек вышел из спальни, осторожно затворил за собой дверь и направился в кухню, надеясь, что родители в соседней комнате его не услышат. В особенности мать, которая спала чутко, как чихуахуа.

Включил маленькую лампочку, сел и задумался. Решил, что не поддастся психозу.

Вынул из кейса ноутбук, отодвинув при этом в сторону завернутый в тряпку пистолет, включил компьютер, покопался немного и взял модем. Присоединил коробку к телефонной розетке, уповая на удачу. Модем он установил несколько лет назад и редко им пользовался. Не было причины: в кампусе у него был высокоскоростной выход в сеть. Телефонная линия была старой, и он не слишком ей доверял. Даже если он выйдет в Интернет, то процесс пойдет страшно долго.

«Неандертальская техника».

Испорченный мальчик.

Испуганный мальчик.

Модем заверещал. Замолчал. Снова заверещал. Мама вошла, шаркая ногами, потерла глаза.

— Что ты делаешь?

— Занимаюсь.

— В такое время?

— Я кое о чем вспомнил.

— О чем?

— О своем исследовании. Это неважно, мама.

— Если неважно, то иди ложись. Ты мало спишь.

— Через несколько минут, ма. Это докторская диссертация.

— Она не может подождать до завтра?

— Нет, ма. Иди ложись.

Модем зажужжал, зазвонил, запел свою песню. Нескончаемую!

— Что это? — спросила мать.

— Эта штука соединяет с Интернетом.

— Зачем она включена в розетку?

— Я использую телефонную линию.

— А если кто-нибудь позвонит?

— Некому звонить, мама. Она посмотрела на плиту.

— Я тебе что-нибудь приготовлю.

— Нет.

Он повысил голос, и она вздрогнула. Айзек встал и обнял ее за плечи.

— Нет, спасибо, ма. Мне ничего не надо.

— Я… — мать беспомощно оглянулась. Он отвел ее в комнату.

Когда вернулся к кухонному столу, подключение завершилось, и он присоединился к университетскому серверу. Просматривая свои примечания, он обнаружил, что текст, который он оставил в чате, получил продолжение.

Пять минут спустя сердце заколотилось так сильно, что он боялся, как бы оно не пробило грудную клетку.

Онлайн Хост: ***** Вы в кровавом чате***** Бульдог: Вам не следует его васхвалять, он был просто одним из серийных убийц

Разбойница: Это не восхваление (грамотей!). Это факт. Бульдог: Я могу писать грамотно, просто не хочу. Разбойница: Ладно, проехали. Я все же думаю, что он был интересным, возможно, уникальным для своего времени.

Пи-Кассо: Вы оба упускаете главную идею. Мефисто: Эй, послушайте! Всегда найдется парень с идеей.

Разбойница: Я всегда готова выслушать умную идею. Говорите, Пи.

Пи-Кассо: Ретзак стоит выше остальных, потому что он обладал цельностью художника. Его мотивация выше домов, денег и прочей ерунды. Для него превыше всего искусство, он переносит на бумагу сцену. Я ставлю его на уровень Ван-Гога. Мефисто: Того, что отрезал себе ухо? Ха-ха. Разбойница; Не смешно.

Бульдог: Пи-Кассо, ты, наверное, из этих дрянных

мазил, поэтому так и говоришь?

Мефисто: Ответить нечего?

Пи-Кассо: Моя кисть известна.

Бульдог: Как насчет крепкой дубины?

Мефисто: Что, опять затих?

Разбойница: Похоже, он слинял.

Мефисто: Струсил.

Разбойница: Да зачем он нам сдался…

Пи-Кассо: Я все еще здесь. Но я ухожу. Вы, ребята,

все безмозглые.

Мефисто: Много о себе воображаешь, придурок. Разбойница: Я все еще жду умных речей. Бульдог: А что скажете о Джоне Гасее? Он в приятельских отношениях с Джимми Картером. И все это время прятал трупы.

Мефисто: Это была Розмари Картер. Разбойница: Розалин, тоже мне знаток нашелся.

Пи-Кассо, художник с собственным стилем, самый большой поклонник Ретзака.

Айзек вернулся к началу, перечел чат. Почувствовал, как похолодели пальцы. Отключил модем, поспешил к висевшему на стене телефону, набрал номер мобильника Петры.

Звонок переключился на ее стационарный телефон, на автоответчик. Он передал сообщение, стараясь говорить ровным голосом — не слабым, не испуганным и не взволнованным. Понял, что у него это не получилось.

Позвонит ли она себе на автоответчик? Вряд ли. Она сейчас в засаде.

Думает, что знает.

Часы над плитой показали: 23:11.

Пи-Кассо.

Айзек бросился обратно в комнату, поискал туфли, не нашел, пошарил под кроватью, нашел сначала правый башмак, потом левый. Спать он лег в футболке и спортивных штанах, без носков. Ну, да ладно. Схватил туфли и побежал к двери.

Исайя уселся на своем лежаке.

— Что за…

— Спокойной ночи, братец.

— Куда… ты?

— На улицу.

Джоэл откатился от стенки и улыбнулся.

— Что, пошел к девчонке? — поинтересовался Исайя. Айзек закрыл дверь.