Карточный домик - Майкл Доббс

Значит, ей и это известно, понял Главный Кнут. Холод наконец добрался до его сердца. Ледяные голубые глаза охотника не моргали, и все его тело застыло, готовое к действию. Теперь Фрэнсис знал, что чувствовал его брат. Но сейчас он имел дело не с жестоким врагом, а с глупой, беззащитной девицей. Только один из них может остаться в живых – и он должен одержать победу!

– Крысиный яд, – заговорил политик тихим шепотом, растаявшим в окружающем снегу. – Все просто. Я смешал его с кокаином. – Он не спускал пристального взгляда с Мэтти, которая теперь превратилась из охотника в жертву. – Роджер был слишком слабым, он заслужил смерть.

– Никто не заслуживает смерти, мистер Уркхарт.

Однако Фрэнсис уже не слушал. Он вышел на охоту: началась игра на выживание, в которой не было места уважению и правилам морали. Когда он смотрел сквозь прицел на оленя, ему и в голову не приходило спросить, заслуживает ли тот смерти. Природа диктовала свои законы – кто-то должен умереть, чтобы другие получили возможность жить и торжествовать. Никто, в особенности сейчас, не мог лишить его триумфа!

С удивительной быстротой и силой для человека своего возраста он поднял один из тяжелых деревянных стульев над головой, собираясь ударить Мэтти. Однако его противница даже не попыталась прикрыть руками голову, как он ожидал, даже не отступила назад – она дерзко смотрела на него, пытаясь оценить грозящую ей опасность.

– Хладнокровно, мистер Уркхарт? – спросила журналистка. – Лицом к лицу, обдуманно и без колебаний?

Нет, на такие жертвы он еще не охотился. Они стояли лицом к лицу, их не разделяли десятки ярдов, он смотрел ей в глаза! И когда до политика дошел смысл ее слов, момент был упущен. В его глазах появилось сомнение, и в одно мгновение олень и идея охоты исчезли. Мужчина застонал, стул выпал у него из рук, и на него обрушилось осознание ужасной истины – он оказался трусом! Ему был брошен вызов, предложен решающий поединок, но он проиграл. Уркхарт опустился на колени прямо в снег.

– Вы ничего не можете доказать, – прошептал он. – Это будет мое слово против вашего.

Сначала Мэтти ничего не ответила, но потом нажала кнопку на своем магнитофоне. И пока лента перематывалась, она смотрела на Фрэнсиса, которого начала бить крупная дрожь.

– Ваша последняя ошибка, мистер Уркхарт, – произнесла корреспондентка. – Вы решили, что я выключила магнитофон.

Она нажала на другую кнопку, и в морозном воздухе зазвучали слова записанного разговора, в котором министр признавался во всем. А потом Мэтти повернулась и зашагала прочь, оставив его стоять на снегу. В голове у него звучал призрачный смех отца.

Садящееся солнце озарило промерзшее небо. Его лучи отразились от снега, покрывавшего башню Биг-Бена, ослепив каскадами света американского туриста, пытавшегося заснять эту удивительную картину на видео.

Позже этот турист очень четко и внятно рассказал, что произошло:

– Здание парламента вдруг стало похожим на гигантский факел, озаренный солнцем. Получился впечатляющий вид – казалось, все полыхает. А потом что-то со стороны Биг-Бена понеслось вниз. Словно мотылек залетел в пламя огромной свечи, и его почерневшее обугленное тело стало падать на землю. В тот момент было трудно поверить, что это человек, один из ваших политиков… как вы сказали, его звали?

* * *

Она устала, отчаянно устала, однако ощущала непри-вычное умиротворение. Борьба с воспоминаниями закон-чилась, и боль отступила. Теперь она могла перестать бежать.

Краевски ощутил это изменение, увидел его отражение в ее бесконечно усталых, но триумфально сияющих глазах.

– Знаешь, Мэтти, – задумчиво проговорил он, – мне кажется, из тебя может получиться хороший журналист.

– Думаю, ты прав, Джонни, – тихо сказала она. – А теперь пойдем домой.