Поджигатель - Джейн Кейси

Тот факт, что Луиза взяла себе в адвокаты самого Таддиуса Секстона, говорил о ее компетентности. Его репутация была такой же внушительной, как и он сам. Впрочем, сейчас он не слишком усердствовал, отрабатывая гонорар. Похожий на моржа, который потратил немало времени и средств на Сэвил-роу,[27]он сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, а его клиентка самостоятельно отвечала на вопросы.

— Вы завидовали Ребекке? — Дорнтон вел допрос более напористо, чем его коллега, но на Луизу это не действовало.

— Без комментариев.

— Это правда, что вы спали с ее бывшим парнем? — спросил он с явной насмешкой в голосе.

— Без комментариев.

— Ее все любили, не так ли? А вас кто-нибудь любил?

— Без комментариев.

Будучи опытными дознавателями, Дорнтон и Петтифер старательно скрывали досаду на непреклонность Луизы, однако за пределами комнаты для допросов давали выход эмоциям. Частота перерывов служила для Луизы и Секстона единственным показателем нашего бессилия, а между тем время неумолимо бежало. Мы должны либо признать ее виновной, либо освободить в течение двадцати четырех часов после задержания, и каждый из этих двух вариантов был рискованным.

— Мы ничего от нее не добьемся, — вздохнула я, как только наступил очередной перерыв и экран погас.

Годли сидел задумчивый. Не успел он ответить, как дверь распахнулась и вошел Крис Петтифер. Лицо этого обычно кроткого тихого мужчины пылало. Он так шарахнул дверью об стену, что с потолка на ковер посыпались хлопья штукатурки.

— Чертова овца!

— Ладно, Крис, — отозвался Годли, — сядь, передохни.

— Сидит как каменная и только лыбится этому бочонку с салом! Тьфу, гадость!

Дорнтон приплелся следом за Петтифером, у него не было сил даже ругаться.

— С меня хватит, босс. Мы сделали все, что могли… Пытали ее и так, и эдак. Она ничего не скажет.

— Мэйв тоже так думает. — Годли встал и потянулся. — Что ж, если мы зря теряем время, надо остановиться. Который час?

— Без двадцати четыре, — ответила я, взглянув на большие настенные часы.

Как по сигналу, в дверь заглянул Джадд.

— Осталось чуть больше двух часов, босс. Что будем делать?

— Пока не знаю. Венеция здесь?

— Будет через полчаса. Я только что разговаривал с ней по телефону. — Джадд поморщился. — Она недовольна.

— Хорошо, — рассеянно произнес Годли, и мне показалось, что он отключился, как только услышал, что она скоро подойдет. — План таков. Спросим мнение Венеции и, что бы она ни сказала, в любом случае предъявим обвинение Луизе Норт.

— Каким образом? А вдруг Венеция скажет, что мы должны ее отпустить?

— Предоставь это мне, Том. Я сумею ее убедить.

Лицо инспектора Джадда выражало целую гамму чувств — сомнение, благоговение и озабоченность.

— Даже думать не хочу о том, как ты будешь это делать, — обронил он.

— А тебе и не надо, — заявил суперинтендант. — Просто жди, пока я с ней разберусь, и готовь все необходимое, чтобы мы могли предъявить обвинение мисс Норт.

— Вы уверены? — Я опять запаниковала. — Она же молчит, а мы единодушно решили, что нам нужно добиться признания. Вы сами так сказали.

— А ты только что сказала, что она не признается. И я, кстати, с тобой согласен. Но при этом я совершенно уверен, что девушка, сидящая в нашей комнате для допросов, виновна, а я не люблю выпускать на свободу преступников. — Он пожал плечами. — До суда еще далеко. За это время может случиться все, что угодно. Посадим ее за решетку и посмотрим, как она себя поведет. Все-таки Холлоуэй[28]— это тебе не комфортабельный Фулем.

Я вспомнила дом Луизы — ее теплую солнечную кухню и холодную гостиную.

— Посмотрим. Но сомневаюсь, что тюрьма сделает ее сговорчивей. Мне кажется, она еще больше замкнется, уйдет в себя. Не представляю, как мы тогда до нее достучимся.

— Положимся на удачу, — усмехнулся Годли и, посвистывая, зашагал к себе в кабинет.

Джадд потрусил за ним, как всегда, приотстав на два шага. Я удивленно смотрела им вслед. Увидев мое лицо, Петтифер, к которому вернулось хорошее настроение, расхохотался.

— Ты не знала, что Чарли — рисковый парень? Предложи ему авантюру, и он никогда от нее не откажется. Больше того: как правило, поимеет выигрыш.

— Очень на это надеюсь. Однако Луиза — слишком сильный противник. И потом, не забудь, ему еще надо убедить Венецию.

Я уже никогда не узнаю, как ему это удалось, но 18 декабря в 18.20 суперинтендант Годли официально обвинил Луизу Норт в убийстве Ребекки Хауорт. По его приглашению я в группе детективов стояла возле стола тюремного сержанта и смотрела, как мой босс зачитывает обвинение.

— Луиза Норт, вы обвиняетесь в следующих преступлениях: с двадцать четвертого по двадцать шестое ноября две тысячи девятого года вы незаконно лишили свободы Ребекку Хауорт и против ее воли удерживали взаперти; двадцать шестого ноября две тысячи девятого года вы убили Ребекку Хауорт.

Пока Годли читал, я смотрела на Луизу, пытаясь уловить на ее лице хоть какой-то намек на страх или ярость. Она была совершенно спокойна, только очень бледна. Секстон похлопал ее по руке своей жирной лапой, и она машинально отодвинулась от него. Рядом с ним она казалась маленькой, даже хрупкой. Я с удивлением вспомнила, что Луиза — моя ровесница. Сейчас она выглядела гораздо моложе своих лет и совершенно безобидной. Что ж, внешность часто бывает обманчива. Я ждала, когда она посмотрит на меня, но Луиза не сводила глаз с Годли, а когда он закончил говорить, уставилась в пол, так и не взглянув ни на кого из присутствующих. Потом ее увели в камеру.

На следующее утро я стояла в здании магистратского суда на Хорсферри-роуд, обхватив ладонями пластиковый стаканчик с жидким чаем и мучаясь от головной боли в ожидании первого судебного заседания по делу Луизы. Таддиус Секстон будет решительно добиваться, чтобы во время следствия она находилась дома, а мы также решительно настроены не допустить ее выхода из тюрьмы. Скоро состоится наша первая схватка. Интересно, как отразилось на Луизе пребывание в тюремной камере? По сравнению с ней полицейский участок, где она провела предыдущую ночь, просто отель «Савой». Там, внизу, царили шум и суматоха. Кто-кто, а Луиза точно не привыкла к таким условиям.

Обстановка наверху была не намного лучше. Залпом допив свой чай, я вошла в жаркий и людный зал суда, куда должны были привести Луизу. Судя по солидной стопке папок, лежащей перед прокурором, утро предстояло напряженное. Только бы дело Луизы поставили в начало! Мне не хотелось высиживать череду разбирательств с пьяницами, хулиганами и людьми, попавшимися за хранение легких наркотиков, — именно такие слушания были обычным хлебом магистратов.