Хит - Тара Мосс

Bay.

Мак еще не видела частных домов такого размера.

Прогуливаясь по резиденции Каванагов с бокалом шампанского в руке, среди редких гостей, не присоединившихся к общему гулянью на берегу, Мак все больше изумлялась размаху хозяев. Сколько же народу проживало в этих пятнадцати комнатах? Может, трое, включая сына? Каждая спальня была обставлена изысканной мебелью и украшена предметами антиквариата. Если только допустить, что успех измеряется материальным благосостоянием, то хозяин этого дома, решила Мак, должен быть глубоко несчастен, поскольку ему уже не к чему было стремиться — в его жилище было все, что только можно приобрести за деньги.

Мак прошла в гостиную, где на изящном кофейном столике стояли пустые бокалы из-под коктейлей. На диване лежала дамская сумочка, на спинке стула висел пиджак. Владельцы вещей стояли на балконе, спиной к Мак, не замечая ее присутствия. Мак увидела в глубине комнаты дверь, которая была демонстративно закрыта для гостей. Она повернула ручку — дверь была не заперта. Мак воспользовалась тем, что рядом никого не оказалось, и незаметно проскользнула в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь, хотя ее вряд ли кто-либо услышал — так громко звучала музыка.

Мак поставила на пол свой бокал и сняла туфли. Морщась от боли, она нагнулась, подняла туфли и взяла в левую руку. Правой рукой она подхватила с пола бокал — на случай, если ее заметят: будет легче оправдаться.

Мак сделала глоток шампанского и несколько раз переступила с ноги на ногу, разминая затекшие мышцы ног.

А-а-а. Так-то лучше.

Ладно. Теперь в спальни.

В этой части дома было тихо и темно. Казалось, все обитатели, включая Каванагов, высыпали во двор смотреть фейерверк. Но существовала вероятность, что здесь дежурят охранники, тем более, если она была права в своих подозрениях, что Каванаги старательно заметали следы.

Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы я оказалась права, иначе я до конца дней своих не распутаю это дело.

Длинный темный коридор освещался только парой больших светильников в форме канделябров. Ступая босиком по ковру, Мак с восхищением рассматривала статуи и картины в золоченых рамах. Полотна впечатляли: это были подлинные работы Джеффри Смартса и Артура Бойдса, но Бретта Уайтли она не увидела. Пока. Мак дошла до лестницы, которая вела одновременно вверх и вниз, и решила сначала подняться. Она почему-то решила, что спальни должны находиться наверху.

Она начала восхождение.

Преодолев всего три ступеньки, Мак услышала доносившийся сверху шум и застыла на месте. Ей показалось, что хлопнула дверь, а потом раздались шаги. Может, кто-то из гостей заходил в туалет? Или член семьи? А может, это сам Джек Каванаг? Или кто-то из его охраны?

Проклятие.

Кто бы это ни был, Мак не могла допустить, чтобы ее увидели. Она вернулась на лестничную площадку, взвесила возможные варианты и решила спуститься вниз и там выждать некоторое время. К счастью, благодаря ковровой дорожке на лестнице, Мак передвигалась практически бесшумно. Быстро и тихо она спустилась по ступенькам, чувствуя, как снова заныли ноги, и остановилась внизу, прислушиваясь…

Макейди пыталась найти в каком-нибудь журнале из библиотечных архивов что-либо подобное «домашнему путеводителю», который помог бы ей сориентироваться в резиденции Каванагов. Или семейную фотографию, на которой Каванаги позировали бы на фоне картины Уайтли. Но, увы. Несмотря на исключительную красоту их частных владений и постоянное упоминание в прессе, семья Каванагов оказалась очень закрытой. Они никогда не приглашали журналистов в свой дом. Мак не оставалось ничего другого, кроме как исследовать резиденцию самостоятельно, опираясь на скудную информацию, которую предоставляла размытая и прыгающая видеозапись.

Шаги.

Стук двери.

Мак замерла и затаила дыхание, надеясь лишь на то, что, кто бы ни был наверху, он не спустится следом за ней.