Забирая дыхание - Сабина Тислер

На его рабочем месте образовалась лужа, которую, однако, видно было только пару секунд. Затем все перемешалось с отходами овощей, остатками мяса, мучной пылью и было растоптано тяжелыми рабочими ботинками.

Алекс сразу же почувствовал себя лучше и обогатился некоторым опытом.

Шеф-повару Клеменсу Маевски молодой выскочка Александер фон Штайнфельд все это время был словно бельмо на глазу, хотя тот, собственно, был не так уж молод. У него были несколько лет стажа и гора неприятного опыта за плечами. Так что его невозможно было подловить на мелочах, он работал быстро, ничем не выделялся и довел свою систему — не вызывать ни у кого неудовольствия, лишь бы его оставили в покое, — до совершенства.

А этого Маевски терпеть не мог.

Он с первого момента невзлюбил Алекса, а то, что его отец, этот напыщенный гомик, буквально уболтал Маевски взять своего сына на работу и он просто не мог сказать «нет» одному из лучших и богатейших клиентов ресторана «Раутманнс», выводило его из себя больше всего.

До сих пор Алекс не дат Маевски ни единого повода выкинуть его с работы, значит, придется попытаться выжить его отсюда иным способом.

А такое ему до сих пор всегда удавалось.

Когда час пик прошел и в кухне постепенно стало спокойнее, Маевски увидел девять соусов для салатов и бифштексов, которые Алекс приготовил на завтрашний день. Аппетитные, аккуратные, в затянутой пленкой стеклянной посуде. Там не было ни единой кляксы на краю, не было следов, которые говорили бы о том, что пришлось вытереть какую-то капельку. Алекс работал просто безукоризненно.

Маевски сорвал со всех емкостей пленку, взял подсохший кусок багета и попробовал каждый соус в отдельности. Жадно и бесцеремонно.

У Алекса застыла кровь в жилах, когда он увидел, что Маевски специально крошит багет и эти крошки падают в соусы.

Шеф-повар закончил есть и заявил:

— Это еще что такое? Позаботься, чтобы в твоих соусах не было крошек. Где ты находишься? Так ты можешь работать в какой-нибудь грязной столовой, но не у нас!

В кухне не было ни одного человека, который не слышал бы этого.

Алексу пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься на Маевски с ножом. Он сжал кулаки так, что хрустнули пальцы, тяжело перевел дух и молча начал вылавливать крошки из соусов.

Но Маевски еще не закончил.

Незадолго до конца рабочего дня, когда все были уставшими и нервными, когда у всех было только одно желание — как можно быстрее уйти домой, Маевски указал Алексу на шесть десертных тарелок, на которых были различные соусы. На самом деле они были одинаковыми, в том числе и на вкус.

— Мне хотелось бы получить заключение от нашего знаменитого дворянина, начальника по соусам. Попробуй вот это и скажи мне, умный засранец, какой соус к чему подходит. Ты выпил всего лишь четыре кружки пива — значит, справишься.

Алекс совершенно точно знал, что Маевски хочет разозлить его, но выбора не было. Ему нужно было пройти через это.

Он не торопился. Попробовал раз, второй, третий… Соусы к этому времени уже остыли и превратились в слизь. На вкус они были как соленая каша-размазня с легким оттенком приправ и чеснока.

Маевски смотрел на него, высоко подняв брови, и барабанил пальцами по плите, оставляя там жирные отпечатки.

Остальные стояли в сторонке тихо, как мыши.

Алекс глубоко вздохнул и сказал:

— Я не вижу между ними никакой разницы. Это один и тот же соус. Ничего особо оригинального — бульон, овощи, приправы, сливки. Подходит ко всему, никому не противно, но никто и не упадет со стула от изумления. Если нужен совет, как придать ему особый шарм, я с удовольствием помогу.

На лицах коллег появились ухмылки.

Маевски расхохотался во все горло и ударил себя по бедрам. Потом вытер слезы с глаз и заорал:

— Вы только посмотрите, господин барон пропил свои вкусовые пупырышки! Но не беспокойся, это можно восстановить путем тренировки, и на втором году обучения в профучилище я тоже лучше не умел! Вопрос только в том, что ты здесь делаешь как шеф по соусам, если на вкус не можешь различить даже пару каких-то жалких блюд!

Коллеги, которые почти все были подчиненными Алекса, громогласно расхохотались, что поддало Маевски жару.

— Да ты же инвалид, мальчик! Если мы и дальше будем предоставлять тебе работу, то получим компенсацию от государства! Это великолепно, но только до тех пор, пока тебя не допускают до людей, с твоим-то вкусом. Потому что ты находишься на одном уровне с хромым бегуном-марафонцем или со слепым художником!

Хохот усилился. Теперь даже ученики, которые вели себя сдержанно, обнаглели.

— Эй ты, лежачий больной, нуждающийся в уходе, иди-ка сюда!

Алекс никак не реагировал.

— Как насчет того, если с этого момента мы станем называть нашего господина барона лежачим больным? Разве это не здорово? — Он указал через открытую дверь на ящик с киви, который стоял в коридоре перед холодильником. — Эй ты, лежачий больной, сходи и пересчитай киви, но только правильно, понял? Потому что если ты будешь считать так же, как пробуешь соусы, нам придется, к сожалению, перевести тебя в команду инвалидов!

Хохот продолжался, и Маевски чувствовал себя великолепно. Наконец-то он снова был королем на своем острове. И если Алекс готов терпеть издевательства, то он больше не станет сожалеть, что сделал одолжение этому напыщенному гомику, этой фифе и принял на работу его избалованного сынка.

Алекс взял ящик с киви и исчез в холодильнике.

Его переполняла ненависть.