Скажи мне все - Камбрия Брокманн

Актовый день

Капли пота копятся у меня под коленями, в незаметных складочках кожи. Я проклинаю того, кто придумал чествовать выпускников в середине дня, под палящим солнцем, да вдобавок чтобы при этом они были наряжены в синтетические мантии. Я жду, когда же по кампусу пронесется легкий порыв ветерка, и молюсь, чтобы это случилось до того, как меня вызовут на сцену.

У микрофона стоит актер, двадцать лет назад окончивший Хоторн. Он отпускает какую-то шуточку про рекордно мощный кальян из своего прежнего общежития, который был способен провонять здание от подвала до чердака, и о том, как про это написали в «Плейбое». «Сейчас совсем другие времена!» – шутит он. Студенты смеются, преподаватели постарше морщатся, явно намереваясь впоследствии пожаловаться на этот неуместный юмор. Мне кажется, этот актер снимался в каком-то популярном фильме, но я не уверена. Я не очень хороший кинозритель – слишком подвижна, чтобы сидеть так долго. Начинаю отвлекаться от его речи, гадая, где сидят мои родители, и думая о том, что на такой жаре им, должно быть, комфортно.

После того как актер садится на свое место, на сцену выходит госпожа президент колледжа и заводит речь о переменах, прогрессе и о том, каких впечатляющих успехов добился наш курс.

– Нам повезло дать образование этим всесторонне развитым личностям, и мы жаждем увидеть, чего они достигнут после того, как покинут стены нашего кампуса и направят свои стопы в широкий мир. Конечно, стоя сейчас здесь, перед вами, я не могу не упомянуть о покойном Максе Фрэзере. Он был одним из самых талантливых студентов факультета биологии, и каждый четверг после занятий навещал Эдлтонский дом престарелых в качестве волонтера. Я уверена, что сейчас среди моих слушателей присутствуют те, кто знал и любил его.

Я смотрю вправо от подиума, где в тени сидит небольшая группа стариков и старух. У некоторых из них в руках бумажные платочки, другие держат головы высоко, и лица их выражают печаль и гордость – ведь их пригласили на это мероприятие.

– Как знает большинство из вас, у него был замечательный талант фотографа. Мы разместили на сцене некоторые из его самых впечатляющих фотографий, дабы почтить его память. Пожалуйста, минута молчания, – говорит госпожа президент и указывает рукой вправо от себя, где выставлены пять снимков. Один из них я раньше не видела.

Прищуриваюсь, чтобы лучше разглядеть фото. На нем двор колледжа, охваченный пламенем осенней листвы. Чья-то фигура удаляется от камеры, удаляется от дерева, под которым всегда сидел Макс. Светлые волосы, собранные в «хвост», девичий профиль. Я различаю рюкзак, с которым ходила на первом курсе, и понимаю, что это я. Помню тот день, когда Макс впервые заговорил со мной наедине… Я втягиваю воздух через нос, загоняя тошноту обратно в глубь пищевода. Зрители скорбно молчат. Ветерок колышет наши мантии. Я оглядываюсь назад, сжимая в пальцах сложенный лист бумаги. Смотрю на ряды студентов, вглядываюсь в каждое лицо. Замечаю Руби, сидящую в самом конце. Руки она сложила перед собой и взирает на сцену с каменным лицом.

Госпожа президент переходит к завершению своей речи.

– Я рада представить вам нашу выдающуюся выпускницу, студентку, превзошедшую все наши ожидания. Дамы и господа, я с гордостью представляю вам Малин Альберг!

Пот катится по моим голеням, когда я встаю и слегка поддергиваю свою мантию, чтобы она не прилипала к моему потному телу. Восхожу на подиум, слыша аплодисменты и несколько приветственных криков. Слышу, как свистит Халед, сидящий среди других студентов факультета биологии, совсем близко к сцене.

Я стою на возвышении и смотрю на студентов, преподавателей, родителей. Неподалеку от сцены вижу собственных родителей, с гордостью восседающих на специально зарезервированных для них местах. Отец кивает мне, наши глаза встречаются, он улыбается. Я достигла цели. Я окончила колледж, я нашла друзей. Я упорно трудилась и стала лучшей на курсе.

Вспоминаю разговор, который состоялся у нас с отцом в ночь перед тем, как меня привезли в Хоторн. Мы остановились тогда в старинном отеле на побережье Мэна, припарковав на стоянке машину, набитую моими вещами. Мать ушла спать, а мы с отцом стояли на крыльце, слушая, как волны накатываются на серый галечный берег.

«Ты должна обзавестись друзьями. Это самое важное. Без этого ты никогда не добьешься успеха. Притворяйся, Малин. Притворяйся нормальной. Человек без друзей – это человек без силы. Ты хочешь когда-нибудь стать успешной? Окружи себя армией, будь любимой и уважаемой, и ты преуспеешь».

Я вслушивалась в каждое его слово, как делала всегда. Я хотела дать возможность моим родителям гордиться мною – я должна была им это.

Но теперь, когда вспоминаю об этом, я понимаю, что мой отец ошибался. Ему не следовало прислушиваться к мнению моей матери, когда она боролась за Леви. Ему не следовало пытаться развить в себе эмпатию или следовать этой ерунде из серии «любовь побеждает все». Он должен был отослать Леви прочь. Мой отец притворялся – и проиграл. Я верила ему, я прислушивалась к нему, потому что он – мой отец, и я уважаю его. Но теперь я буду действовать иначе.