Охота на ясновидца - Анатолий Королев

Герман, ты можешь напиться.

Жаба открывает мокрую липкую щель и я пытаюсь с помощью этой щели сделать хотя бы один глоток агатовой вязкой червивой жижи, но уже первая сопливая пиявка, попавшая в рот, вызывает у меня сухое извержение рвоты. Жабу трясет от мук человека. Но я не отпускаю лягуху из власти галлюцинаций и, неуклюжими шлепками направляюсь к дому врага, пока не выпрыгиваю из густой травы на асфальт перед входом-. Здесь жаба становится сразу жертвой лунной мошкары, которая зеленым дымом окружает глазастый брюхатый шар слизи. Мошкара налипает на кожу.

Чего же я добиваюсь от жалкой и тяжкой твари?

Я хочу заставить ее… позвонить по телефону.

Заставить нажать на клавиши кнопочного телефона в кабинете.

Мне осталось от силы прошлепать двадцать метров. Сначала пересечь бетонную дорожку у входа в особняк, затем — вдоль стены — проковылять до окна в кабинет, окно приоткрыто! Я это хорошо разглядел — один прыжок с земли до подоконника — это самое трудное— высота не меньше метра, с подоконника на пол, затем вспрыгнуть на кресло, с кресла — на стол, сбросить трубку и набрать нужную комбинацию из двадцати цифр, после чего я выхожу прямо на номер генерала.

Пусть разбирает мое кваканье!

Прыжок. Еще один прыжок. Мошкара не отстает. Ресницами слизи висит на глазах жабы.

Прыжок. В живот попадает острый камешек гравия.

Из дома выходит охранник — рыжий детина с банкой пива.

На бетонной дорожке, освещенной яркими фонарями, я виден, как на ладони, но гад засек меня раньше — на мониторе наружной телекамеры.

Свинья смотрит в— мою сторону плотоядными глазами. В детстве он любил вешать кошек. Я узнаю такие взгляды машинальной ненависти к живому.

Я пытаюсь спастись — тремя огромными высокими прыжками влево, в бок, в темноту, в густоту высокой травы. От страха я выбрасываю анальным каналом струйку слизи.

Напрасно!

Сонный садист настигает неуклюжую жабу и с наслаждением школяра, с содраганием онаниста, пуская клей в трусы, давит несчастную амфибию подошвой армейского ботинка. А затем долго отмывает струей баночного пива красно-зеленые лохмы и сопли лягушиной кожи с рифленой резины.

На сладкую гадость поживы из светлой чащи лунного парка, с капители дорической колонны вылетает ворон, черный как смоль, и голодный, как волк. Он начинает рыться клювом в теплых потрохах поживы и становится добычей мага! Ворон от ужаса вздыбил перья. Я заставляю птицу лететь прямо к заветному окну с такой силой и страстью, что ворон разбивает ударом клюва стекло в форточке.

Тесс!

Ворон не может моргать и от страха гадит на кабинетное кресло, на стол, белым пометом. Перья дыбом стоят на голове птицы. Клюв широко раскрыт. Сердце размером с черную сливу отчаянно стучит в переплете легкой грудной клетки.

Если вы увидите птицу на своем столе ночью, знайте, ваша песенка спета.

Я пытаюсь овладеть лапкой ворона, этим четырехпалым уродцем под слоем морщинистой кожи — птица сопротивляется магу!

Напрасно!

Я с силой отрываю лапку от стола — ворон сразу валится на бок, пытается опереться на хвост, затем выбрасывает левое крыло и, опираясь крылом, сгибая перья, восстанавливает равновесие и стоит перед телефоном на краешке рабочего стола, балансируя на одной лапе. При этом со стола на пол скатывается красавец «Паркер».

Тесс!

Качаясь из стороны в сторону на столь непривычной опоре как птичья лапка, страхуя откинутым левым крылом равновесие, скользя маховыми перьями по столешнице, я — трепеща с головы до ног — устремляю правую лапу с раскрытыми коготками на телефонную трубку, обхватываю массивную рукоять птичьим захватом, и резким движением сдергиваю трубку с телефонного ложа.

Это стоит мне падения на стол. Упав на спину, ворон вскакивает, пытаясь взлететь, но я прижимаю его голову к столу с такой яростью, что птица закрывает глаза мутной пленкой. Пернатое вот-вот отдаст концы! Тогда я начинаю орудовать клювом. Это тяжелый предмет из отполированной до чернильной синевы кости.

Из сброшенной трубки я слышу сосущий зуммер: телефон готов к работе. Надеюсь, телефон хозяина в доме никто не прослушивает и охрана сюда не ворвется.

Растопырив оба крыла, одновременно опираясь на хвост и цепляя гладкую поверхность лапками птицы, я начинаю осторожными клевками по квадратным кнопкам «Панасоника» набирать бесконечный код — я не знаю, где я нахожусь, но прямой сверхсекретный телефон генерала экстрасенсорной разведки России нельзя набрать безнаказанно. Ты будешь тут же засечен, подслушан и рассекречен!

81086610809… щелчок в аппарате, звук резко усилился. Я вышел на уровень космической связи и теперь мой звонок выходит на ретрансляционный космический спутник земли… 33 16 11 88 1! Еще один щелчок тумблера. Я вышел на пульт института. Все! «Попался, который кусался!» Телефон неизвестного абонента схвачен пастью самой кошмарной в мире змеи.

Ворон уже еле дышит.

Я не успеваю следить за дыханием кипящей птицы. Тлаза ее закатились и подернулись пленкой. Сердце бьет с перебоями.

Она вот-вот сдохнет. А вместе с ней сдохну и я!

Последние четыре клевка:

0 0 0 1 — личный телефон Августа Эхо.

— Алло, — я слышу удивленный голос Учителя. Птица замертво падает навзничь на стол и сучит в воздухе лапками. В клюве трепещет желтый флажок гибели.

Я наклоняюсь к трубке и шепчу обугленным пересохшим ртом:

— Разбудите меня…

— Герман!

Кончик слоновой трости тычет меня в живот, прямо в пупок. Я открываю глаза.

Эхо стоит на коленях на краю бассейна, прижимая к уху радиотелефон. Его взор победно сверкает!

Я лежу на спине в воде, посреди натянутой сетки. Вода доходит мне до кончиков ушей. Я бессилен что-либо сказать. Единственное, что я могу, это повернуть голову вправо и пить, пить, пить, пить до потери сознания.

Через пару часов меня окончательно привели в чувство и вывели из состояния транса.

Стрелки на часах показывали семь утра…

— Ты спал пять часов!

Эхо возбужденно подводит предварительные итоги поиска:

— Я был с тобой от начала до конца. Не сразу. С того момента, как ты вышел из сферы ипподрома в дом врага.

— Учитель, я это почувствовал.

— Иначе бы ты не стал моим учеником! Я не хотел, чтобы чертов старикашка меня заметил, поэтому сначала ты был один.

— А кто этот тип в плаще?

— Всему свое время… Ты прекрасно держал сон и управлял поиском. Ни одного серьезного разрыва. С первого раза такое мало кому удается. Ты сплоховал только с лошадью. Зачем стоило овладевать такой тушей? Этой помпезностью? Какой прок от лошади в таком деликатном деле как набор телефонного кода?