Дело чести - Лев Пучков

— Простите, как вас понимать? — Эль побагровел и грозно нахмурился. — Что вы имеете в виду?

— Я не думаю, что контроль за сексуальной жизнью клиентов гостиницы входит в ваши обязанности, — высказал я предположение. — Значит… значит, вы по своей инициативе все это устроили — не так ли? Что вами движет в данном случае, как не сексуальная аномалия, дражайший Эль?! Мне кажется…

— Мистер Вуд — это просто недоразумение! — Эль затравленно оглянулся на своих спутников, взял меня под руку и чуть ли не силком втащил в номер. — Понимаете… В общем, тут такая история… — И Эль в двух словах объяснил мне, что в городе орудует какой-то хитрый и страшно изощренный международный террорист, который, как считает его, Эля, руководство, умудрился просочиться в «Интурист», в номер уважаемого господина Бермана, и с его телефона позвонил одному… в общем, одному чиновнику. Встречу назначил, гад ползучий. А теперь этот чиновник куда-то пропал, а двое сопровождающих его сотрудников зверски убиты. Вот и…

— Так вы что, подозреваете меня и мадам Ловаль в этом мерзком деянии? — лживо удивился я. — И поэтому не даете нам шагу ступить? Ну вы и выдумщик, милейший Эль! Надо же — вообразить такое! Да-а-а, такого я еще не слыхивал… И что — мы с Эдит до сих пор в вашем списке подозреваемых?

— Нет, уже все, — поспешно сообщил Эль. — Ваша непричастность к данному злодеянию сомнению не подлежит. Это доказано на практике… — Тут Эль пустился в пространные объяснения по поводу неизбежных издержек своей нелегкой работы, которая выматывает все нервы и высасывает все соки — и не только у него одного, но и у всех, кто его окружает. Вот они втроем — витязи кожаного плаща и чеченского кинжала, — они не покладая рук пахали все это время, чтобы вывести меня на чистую воду и доказать, что это именно я и есть тот самый мерзкий международный террорист. Подозрение, понимаете ли, у бдительного Эля возникло в отношении моей скромной персоны — после того самого первого посещения номера мадам Ловаль, в ходе которого он обнаружил одну незначительную на первый взгляд деталь…

— Вот скажите… вы окно открывали в номере? — спросил вдруг Эль, по-видимому, до сих пор терзаемый страшными сомнениями по поводу данного аспекта. — Только честно — ладно?!

— Открывал, — честно признался я и сделал удивленные глаза. — А откуда, собственно…

— Вот видите! — торжествующе воскликнул Эль. — А вы говорите… Зачем же, если не секрет, вам было открывать окно, когда достаточная вентиляция помещения обеспечивается наличием постоянно открытой форточки? Представляете, какие подозрения этот факт может посеять в сознании профессионала?

— Не представляю, — не согласился я, изобразив крайнее недоумение. — При чем здесь окно? Как сочетается наше окно и ваш террорист?

— Можно выбраться из окна, пройти по карнизу, забраться на следующий этаж по… ну, не важно — короче, забраться вполне можно, — объяснил Эль. — И, попав таким образом в номер господина Бермана, позвонить с его телефона. Картина ясна?

— Бред какой-то, — я выпятил нижнюю губу и презрительно фыркнул. — Зачем все эти ухищрения? Надо быть круглым идиотом, чтобы в такую погоду лазать по карнизам и перепрыгивать с этажа на этаж — и все ради какого-то телефонного звонка! Черт знает что такое… Мне кажется, дражайший Эль, у вас и ваших коллег налицо все признаки типичной шпиономании. Вы ищете какого-то гипотетического террориста, вламываетесь — неоднократно причем в номера добропорядочных граждан, подозреваете всех подряд черт знает в чем… Вы не находите, что со стороны все ваши телодвижения могут показаться… ммм… как это будет правильно по-русски… оэмм… О! Извращенство! Я правильно выразился?

— Я не русский, — досадливо отмахнулся Эль и чуть ли не взмолился:

— И все же, мистер Вуд, за каким чертом вам понадобилось открывать окно?! Ну скажите, что вам стоит?

— Да нет, собственно, ничего не стоит, — согласился я, лихорадочно соображая, какие же пикантные подробности могут наиболее качественно порушить остатки подозрений вредного гэбэшника. — Понимаете… как бы это вам объяснить… в общем, у Эдит имеется некоторая странность в отправлении сексуальных актов. Она страдает явно выраженным мазохистским комплексом, который проявляется довольно… оэмм… как это будет правильно? (Хотел сказать — в извращенной форме, но вовремя передумал). О! Довольно нестандартно. В вашей практике такие случаи не встречались?

— Я, мистер Вуд, не сексопатолог, — скороговоркой пробормотал Эль и нетерпеливо подбодрил меня:

— Дальше, дальше давайте — детали, полагаю, можно опустить!

— Хорошо, пусть будет по-вашему, — согласился я, демонстративно покосившись на дверь ванной комнаты. — Так вот — она, Эдит то есть, не получает подлинного наслаждения, пока ее как следует не напугаешь. Понимаете?

— Не понимаю, — Эль в затруднении почесал затылок. — Как увязать окно и этот самый комплекс, черт бы его подрал?!. Поясните на примере, что ли, ну, чтобы было более доступно.

— Вот сейчас, когда вы ворвались со своими агентами, я имитировал попытку утопить свою подружку в ванне, — решил я упростить схему. — Она в буквальном смысле визжала от восторга. А в прошлый раз, когда вы нам помешали, я делал вид, что собираюсь выбросить ее из окна, если… ммм… как это будет правильно по-русски… О! Если не даст. Если она мне не даст проникать в себя. Восторг также имел место. Теперь понятно?

— И что ж, она всегда вот так? — страшно удивился Эль. — Без этого что — ни… а?

— Похоже на то, — сокрушенно признался я. — Мы знакомы с ней почти неделю — и постоянно… ммм… да, только вот так. Представляете? Французы, они, знаете ли, вообще странный народ…

— Черт-те что, — смущенно пробормотал Эль — вместе с тем я заметил, что он испытывает заметное облегчение. — Прямо как в кино!

— Я вижу, дражайший Эль, что вы как будто чему-то даже обрадовались, — поделился я своими наблюдениями. — Что это с вами?

— Понимаете, я с самого начала высказал версию, что в моей гостинице… эмм… — Тут Эль запнулся и тотчас же поправился:

— Среди вверенного мне контингента не может быть таких типов, что шастают по карнизам и звонят куда попало. Руководство мне, мягко говоря, не поверило — я, признаться, сам виноват в этом… Так вот — они потребовали «разрабатывать» вас, — Эль мило разулыбался и похлопал меня по плечу. — Но теперь — все. Теперь несостоятельность данной версии полностью доказана и я избавлен от необходимости делать лишнюю работу.

— То есть? — я изобразил непонимание. — Вы больше не будете ловить этого диверсанта?

— Не буду, — с каким-то непонятным злорадством заявил Эль. — Я с самого начала предположил, что это какой-то кретин прицепился к нашему распределительному щиту, который располагается отсюда в трех кварталах, и воспользовался колодкой, соответствующей номеру телефона господина Бермана. А потом меня черт дернул доложить о своих подозрениях после осмотра номера мадам Ловаль. В принципе, если бы не моя профессиональная честность, не было бы необходимости во всех этих пертурбациях: все, что происходит вне стен гостиницы и не с моими клиентами, меня совершенно не касается. Подумаешь, какой-то кретин звонит себе откуда-то с улицы! Это уже не мои проблемы, для этого у нас есть соответствующие подразделения. Ну так вот… В общем, я вас очень попрошу, милейший мистер Вуд: я вам раскрыл информацию ограниченного доступа, чтобы только загладить недоразумение — это я по поводу столь шумного вторжения в номер, так что…