Тайна Святой Плащаницы - Хулия Наварро

Элианн Марше оказалась изящной элегантной женщиной, не лишенной привлекательности. Она приняла Анну Хименес со смешанным чувством снисходительности и любопытства.

Ей не нравились журналисты: они в своих статьях так сокращали то, что она им рассказывала, что в результате искажался смысл. Поэтому она старалась избегать встреч с ними, а когда интересовались ее мнением по какому-либо вопросу, каждый раз отвечала одно и то же: «Прочтите мои книги. В них вы найдете все, что я по этому поводу думаю, и не просите меня пересказать вам в трех словах то, что изложено мною на трехстах страницах книги».

Но эта юная журналистка была исключением: она пришла по рекомендации. Представитель Испании в Юнеско позвонил Элианн Марше и попросил принять эту девушку. Кроме того, с такой же просьбой к ней обратились два ректора престижных испанских университетов и трое ее коллег из Сорбоннского университета. Или эта девчонка — важная птица, или же она очень упрямый человек и всегда добивается своего, а потому профессор решила уделить ей несколько минут, но не более.

Анна Хименес для себя решила, что с такой женщиной, как Элианн Марше, не стоит играть в кошки-мышки, а лучше рассказать все начистоту, и тогда одно из двух: либо она отправит Анну куда подальше, либо согласится помочь ей.

Анна в течение двадцати минут объясняла Элианн Марше, что хочет написать историю Плащаницы и что нужно узнать мнение специалиста, чтобы попытаться отличить вымысел от правды в имеющихся сведениях об этой реликвии.

— А почему вас интересует Священное Полотно? Вы католичка?

— Нет… впрочем… думаю, что да, в какой-то мере, поскольку я крещеная, хотя и не очень активная верующая.

— Вы не ответили на мой вопрос. Почему вас интересует Плащаница?

— Потому что она вызывает много споров. Кроме того, она словно притягивает к себе насилие, пожары. Было совершено несколько попыток краж в соборе…

Профессор Марше подняла бровь и с некоторой долей пренебрежения решила подвести черту в их разговоре.

— Мадемуазель Хименес, боюсь, что не смогу вам помочь. Я не специализируюсь на мистических событиях, а потому вам нужно поискать кого-нибудь более компетентного в данной области, чтобы обсудить с ним весьма интересный тезис о том, что Плащаница вызывает всякие беды.

Элианн Марше встала. Ей было абсолютно неинтересно разговаривать с этой глупой журналисткой. За кого она ее принимает, если осмеливается говорить такую чушь?

Анна даже не пошевелилась на стуле. Она пристально посмотрела на профессора и предприняла еще одну попытку, стараясь хотя бы на этот раз не дать маху.

— Боюсь, что я неправильно выразилась, профессор Марше. Меня вовсе не интересует мистика, и мне жаль, если я показалась вам человеком, серьезно относящимся к таким вещам. То, что я хочу написать, — это документальная история, как раз лишенная каких-либо толкований в духе магии, мистики и тому подобного. Я ищу факты, факты и только факты, а вовсе не домыслы. Потому я и пришла к вам, что вы способны отделить правду от домыслов, как у более, так и у менее известных авторов. Вы так хорошо знаете о событиях, происходивших во Франции в тринадцатом и четырнадцатом веках, как будто это произошло лишь вчера. Именно эти ваши знания мне и нужны.

Профессор Марше продолжала стоять, но уже начала сомневаться в том, как ей следует поступить: распрощаться с этой девочкой или все-таки выслушать ее просьбу. Объяснение, которая она только что услышала, было, по крайней мере, серьезным.

— У меня мало времени, а потому скажите мне, что конкретно вы хотели бы узнать.

Анна с облегчением вздохнула. Она понимала, что стоит ей теперь сделать один неверный шаг — и с ней тут же распрощаются.

— Мне хотелось бы, чтобы вы рассказали обо всем, что связано с появлением Священного Полотна во Франции.

Сохраняя равнодушное выражение лица, профессор пересказала Анне всевозможные подробности появления Плащаницы в деревушке Лирей.

— Самые подробные летописи той эпохи утверждают, что в 1349 году Жоффруа де Шарни — феодал, владевший деревней Лирей, — заявил, что у него находится погребальный саван с отпечатком тела Иисуса, которому поклоняется вся его семья. Он отправил письма Папе Римскому и королю Франции, прося разрешения построить соборную церковь, в которой можно было бы выставлять этот погребальный саван для поклонения верующих. Ни Папа Римский, ни король не ответили на просьбу хозяина деревушки Лирей, а потому соборную церковь так и не построили, однако этот погребальный саван стал объектом поклонения с согласия священников деревни Лирей, которые увидели в этом возможность повысить собственную значимость.