Последний проект - Майкл Ридпат

Я занял номер в мотеле на окраине Провиденса. Весь день я не забывал поглядывать назад через плечо, но хвоста за собой так и не заметил. Поужинал я в малозаметном дешевом ресторане, ужин, как вы понимаете, тоже оказался ничем не примечательным. Утешало лишь то, что я, наконец, чувствовал себя в абсолютной безопасности.

Теперь я точно знал, почему убили Фрэнка. Доктор Катарро поделился с ним своими сомнениями относительно «Невроксила-5», и когда Фрэнк стал задавать неудобные вопросы, его устранили. После него погиб доктор Катарро, а следом за ним – Джон. Как только я тоже стал проявлять неуместное любопытство, меня попытались убить.

Кто стоял за всем этим? Список возможных кандидатов был довольно велик, но первые две строки в нем занимали хорошо известные люди: Арт Альтшуль и Томас Эневер. Однако никаких доказательств их причастности к преступлениям у меня не было. Необходимо было получить как можно более полные сведения о клинических испытаниях «Невроксила-5».

Оставалась еще одна клиника, которую мне предстояло посетить. Я не знал, в какой лечебнице выступала в качестве испытуемой тетя Зоя, но я предполагал, что больница находится в самом Бостоне. Тетю Зою, наверняка, привлекли к третьей фазе испытаний, и я надеялся на то, что её клиника не попала в список медицинских центров, перечисленных в Медицинском журнале Новой Англии.

Несмотря на поздний час, я набрал её номер. Трубку снял Карл, голос его звучал как-то странно. В нем угадывалось сильное напряжение.

– Карл? Говорит Саймон Айот.

– Привет, Саймон. Как поживаешь?

– Прости, что звоню так поздно…

– Не беспокойся, я все равно только что вернулся из больницы.

– Из больницы? – я знал, что последует за этими словами. – Тётя Зоя?

– Да, – ответил хрипло Карл. – Вчера вечером у неё случился инсульт.

– Боже! Как она? Насколько все серьезно?

– Очень серьезно, – ответил Карл. – Она пока жива, но доктора говорят, что повреждения мозга носят обширный характер. Зоя в коме, и медики не надеются, что она из неё выйдет. Так что это – всего лишь вопрос времени.

Меня охватило отчаяние, и я не мог произнести ни слова.

– Саймон? Саймон? Ты еще там?

– Да, я здесь. Мне так её жаль, Карл.

На другом конце провода на какое-то время повисла тишина. Затем он спросил:

– Это тот самый побочный эффект, о котором ты говорил?

Мне захотелось ему соврать, мне не хотелось, чтобы он считал себя или меня виноватым в том, что случилось с его женой. Но врать было нельзя хотя бы потому, что он скоро все сам выяснит.

– Да, – ответил я.

– Проклятие! – выкрикнул он, и вздохнул, и этот вздох заставил меня содрогнуться. – Думаю, что я не должен был настаивать на том, чтобы Зоя продолжала лечение… Как ты считаешь?

– Ты ничего не знал, Карл. Так же, как и я. Теперь мы все узнали, но понимание пришло слишком поздно.

– Да, ты, наверное, прав, – смертельно усталым тоном произнес Карл.

– Кончаем беседу, тебе надо выспаться. Передай мои лучшие пожелания Зое.

– Обязательно, – ответил он и повесил трубку.

Я лег на спину и уставил невидящий взгляд в потолок номера.

Еще один хороший человек умирал во имя грядущей славы «Био один».

Утром я купил «Уолл-стрит джорнал» и прочитал его во время того великого американского завтрака, который подают в заштатных мотелях. Следуя привычке, я пробежал котировки акций НАЗДАК. Акции «Био один» взлетели сразу на девятнадцать долларов и шли уже по шестьдесят три!

Я пролистал газету в поисках объяснения этого феномена. Оказалось, что «Био один» заключила маркетинговое соглашение с «Вернер Вильсон» – одной из крупнейших фармацевтических компаний. «Вернер Вильсон» приняло на себя обязательство организовать в США продажу «Невроксила-5», а так же «многообещающего нового препарата для лечения паркинсонизма, созданного в „Био один“. Речь, видимо, шла о „БП-56“. Договор был заключен на весьма благоприятных для „Био один“ условиях, хотя его реализация напрямую увязывалась с успешным завершением третьей фазы клинических испытаний в марте будущего года. Это означало, что „Невроксил-5“ будет навязываться врачам по всей Америке наиболее могущественной рыночной силой в отрасли. Аналитикам „Уолл-стрит джорнал“, так же как и бирже, это очень понравилось, и цена акций „Био один“ мгновенно взлетела до небес. Если бы они знали то, что известно мне…

Я прикончил жалкий, слегка подгорелый хлебец и отправился к парковке, где меня поджидал служивший мне рабочим помещением белый «Форд». Первым делом я позвонил в «Ревер» Даниэлу.