Парни из Билокси - Джон Гришэм

Адвокат, участвующий в процессе с присяжными, думает о самых разных вещах. Выступление в суде требует тщательной подготовки. На переживания, волнения, страх и жалость к себе времени не остается. В двадцать восемь лет Кит становился отличным судебным адвокатом, которым его отец наверняка бы гордился.

Первые три судебных процесса оказались поистине захватывающими и нередко вытесняли мысли о пережитом кошмаре.

* * *

Агнес была полна решимости поднять настроение членам семьи, устраивая праздники. Она украсила дом как никогда прежде и запланировала как минимум три вечеринки. Беверли, Лора и Тим приехали домой на Рождество. Кит и Эйнсли жили в четырех кварталах от нее. Их кухня стала местом сбора, куда постоянно наведывались все родные, а друзья приносили торты, цветы и подарки. Хотя по ночам они нередко плакали и никогда не переставали вспоминать о Джесси, но праздновали так, будто ничего не случилось. Они сидели вместе и во время полуночной мессы, по окончании которой их окружили друзья.

Новая глава в жизни семьи началась на следующий день во время рождественского обеда, когда Кит объявил, что Эйнсли находится на втором месяце беременности. На свет появится новый или новая Руди, и это несказанно обрадовало всех.

Агнес удалось, стиснув зубы, держать себя в руках все эти месяцы, но, услышав чудесную новость, что станет бабушкой, она разрыдалась от наплыва чувств. Эмоции оказались заразительны, и через мгновение уже все за столом вытирали слезы радости.

Глава 45

Квартира находилась в большом доме, знававшем лучшие времена. Генри Тейлору уже приходилось убирать там раньше. Там были небольшие дешевые квартиры, из тех, в которые любят селиться арендаторы, чтобы потом сбежать, не заплатив и прихватив с собой все, что не прибито гвоздями. После них не оставалось ничего, кроме грязи и пятен. Парень по телефону сказал, что заселяется и хочет освежить ковры. Они встретились у дверей в назначенный час, и парень передал сто двадцать долларов наличными за работу. Потом он ушел, предупредив, что вернется позже.

Генри работал один, так как не смог найти нормального помощника сразу после праздников. Он хромал, с трудом ковыляя по квартире, и проклинал болевшую ногу, хотя было только восемь утра. Он нес два больших кувшина с моющим средством, когда в дверях вдруг появился незнакомец, изрядно напугавший его. Пиджак, галстук, нахмуренные брови, суровый взгляд исподлобья. Если бы люди только знали, как легко его напугать. Он был опытным бомбистом и обладал необходимым для его профессии хладнокровием и твердостью руки. Однако люди, подобные этому незваному гостю, всегда внушали ему ужас. Мужчина обратился к нему без тени улыбки:

— Мне нужен Генри Тейлор.

Неужели коп? Выследил его? Может, Генри совершил какую-то ошибку и теперь судмедэксперты докажут его вину?

— Это я. Что вам нужно?

Наконец слабая улыбка. Незнакомец протянул свою визитную карточку и представился:

— Джей Гросс, частный детектив.

Генри с облегчением выдохнул, постаравшись скрыть тревогу. Мужчина протягивал визитку, а не ордер. Генри взял ее и осмотрел — на обратной стороне ничего не было. Частный сыщик с адресом в Нэшвилле. Он протянул карточку обратно, будто не понимал, зачем она ему, на что Гросс никак не отреагировал.

— Рад знакомству, — сказал Генри.

— Я тоже. Есть минутка?

— Нет. У меня работа, и я тороплюсь.

Гросс пожал плечами, но не сдвинулся с места.

— Две минуты — это все, о чем я прошу, и, может, дело того стоит.

— Одна минута — и говорите быстро.

Гросс оглянулся и сказал:

— Давайте зайдем внутрь.

В квартире разговор, конечно, займет больше одной минуты, но спорить Генри не стал. Когда Гросс закрыл за собой дверь, Генри бросил взгляд на часы, как настоящий крутой парень.

— У меня клиент, у которого есть друг с большими деньгами, и он готов щедро заплатить за работу. Вы понимаете, о чем я?

— Я понятия не имею, о чем вы.

— Вас очень рекомендуют, мистер Тейлор. Настоящий профессионал с большим опытом, человек, который никогда не подводит.

— Вы полицейский?

— Нет, никогда им не был. Я вообще не люблю копов.

— Откуда мне знать, что на вас нет прослушки? Что, черт возьми, происходит?

Гросс рассмеялся, широко раскинул руки и предложил:

— Обыщите меня. Хотите, я сниму рубашку?

— О нет, мне и так все ясно. Одна минута истекла. Я занят.

Гросс, еще раз фальшиво улыбнувшись, сказал:

— Само собой. Но это большие деньги. Гораздо больше, чем за Билокси.

Нокаутирующий удар в челюсть не смог бы оказать большего эффекта. У Генри отвисла челюсть, и он молча уставился на Гросса, лишившись дара речи.

Заметив его реакцию, Гросс продолжил:

— Пятьдесят штук наличными. Мой номер у вас есть.

Он повернулся и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь.

Генри долго не мог прийти в себя, пытаясь собраться с мыслями. Про Билокси знали всего два человека: он сам и его контакт. Или не только они? Похоже, что так. Генри никому не говорил — он никогда ни с кем не откровенничал. В его бизнесе выживали только люди, умевшие держать рот на замке. У кого-то в Билокси слишком длинный язык. В преступном мире разнеслась молва о том, что Генри Тейлор снова нанес удар. Сам Генри, однако, не стремился к известности. Она могла лишь привлечь внимание полиции.

Он чистил грязные ковры в течение двух часов, затем сделал перерыв и принял обезболивающее. Потом Генри отправился в библиотеку в центре Юнион-Сити и просмотрел телефонные справочники крупнейших городов и поселков Теннесси. В «Желтых страницах» Нэшвилла он нашел небольшое рекламное объявление частного детектива Дж. В. Гросса. Честность. Надежность. Двадцатилетний опыт.

Генри поднимал на смех любого, кто рекламировал честность.

Он пошел в свой кабинет, снова принял обезболивающее и растянулся на армейской койке, которую часто использовал для сна. Наконец-то лекарства подействовали, боль утихла. Он взял телефон и позвонил другу. Номер абонента отследили до дома в Брентвуде, штат Теннесси, в районе городской агломерации Нэшвилла.

Агенты ФБР внимательно слушали.

— Знаешь, тут на меня вышел частный сыскарь из твоего родного города. Имя Джей Гросс тебе о чем-нибудь говорит? — спросил Тейлор.

Друг ответил:

— А почему оно должно мне о чем-то говорить?

— Я думал, ты знаешь всех, кто не любит светиться.

— Ну, тебя я знаю.

— Ха-ха. Ты можешь сделать пару