Лес мертвецов - Жан-Кристоф Гранже

— Как же вы вели расследование? Вы говорите по-испански?

— Не очень хорошо. Я искал Мансарену. Безрезультатно. Я же не профессиональный сыщик. Встречался кое с кем из городских психиатров. Заходил в специализированные центры. Пытался найти следы подростка, который когда-то проходил курс лечения от аутизма. Я ведь не знал, что ни Палин, ни Хоакин никогда не бывали в Никарагуа.

— Откуда вам стало известно, что я в Манагуа?

— Случайность. Я помнил о том, что Хоакин одержим кровью. Представил себе места, которые могли бы его заинтересовать. В их числе были и донорские пункты. Только тогда обнаружилось, что глава «Плазма Инк.» — не кто иной, как Эдуардо Мансарена. В среду я туда отправился. И чуть не столкнулся с вами — вы как раз выходили из центра с сердитым видом. Мне показалось, что у меня галлюцинации. Вы ведь были для меня просто восхитительной, хоть и немного растерянной, молодой женщиной, с которой я неделю назад познакомился на выставке.

Жанна отметила про себя слова «молодая» и «восхитительная». И запрятала их в ларчик с сокровищами. «Немного растерянную» она предпочла временно забыть.

— Я пошел за вами, — продолжил Феро. — Ждал возле виллы Мансарены. Видел, как подъехали полицейские машины, скорая помощь. Видел, как вы разговаривали с высокой индеанкой. Я ничего не понимал. Вспомните, вы ведь солгали мне насчет своей профессии. Сказали, что возглавляете пиар-агентство.

Жанна пожала плечами:

— Не хотела вас пугать. Мужчинам более симпатичны стюардессы, чем чиновницы.

— Не могут устоять перед красивой формой… А вы носите судейскую мантию?

— Никогда. Следственные судьи не участвуют в судебных заседаниях.

— Жалко…

Они оба замолчали, немного удивленные оборотом, который неожиданно приняла беседа. Вокруг творился кошмар, а они как ни в чем не бывало болтали о пустяках…

— А что было дальше? — спохватилась Жанна, снова становясь серьезной.

— Я зашел в интернет-кафе. Поискал информацию о вас. Вы ведь в своей области знаменитость. И понял, что вы мной манипулировали.

— Ничего я вами не манипулировала. Это было стечение обстоятельств.

— Вы возникли в моей жизни. Вот так. — Он щелкнул пальцами. — И тут я узнаю, что вы следственный судья. Я решил, что вы вознамерились использовать свой шарм, чтобы вытянуть из меня нужные сведения.

— Какой еще шарм?

— Не надо себя недооценивать. Опять этот игривый тон.

— Ну а потом что вы делали?

— Я потерял ваш след в тот же вечер. Назавтра принялся собирать информацию об Эдуардо Мансарене. Это было нетрудно: все газеты напечатали его портрет. Между делом просмотрел французскую прессу и узнал, что до Франчески Хоакин совершил в Париже еще два убийства. Но мне это мало чем помогло. Я застрял на месте. Никаких следов, никаких улик, ничего. К тому же мне не удалось разыскать в городе ни Хоакина, ни его отца. Я понял, что заблуждался. У меня нет ни средств, ни навыков, чтобы их найти.

— А зачем вы поехали в Гватемалу? Следили за мной?

— Нет. Еще одна случайность. В четверг вечером я пошел во французское посольство. Разговаривал с культурным атташе, неким Марком, который оказался крайне услужливым.

— Мы могли бы там встретиться!

— Вот именно. В разговоре он упомянул француженку, которая только что уехала в Антигуа. Извините, конечно, но он говорил, что эта женщина выглядела немного… э-э… истеричной. Я догадался, что это вы. Рано утром сел на самолет до Гватемала-сити. Взял напрокат машину и поехал в Антигуа. Обшарил весь город. Он ведь невелик. И все-таки нашел вас. Вы как раз выходили из церкви Нуэстра-Сеньора-де-ла-Мерсед.

— И что, у меня в самом деле был истерический вид?

Феро улыбнулся:

— Скорее героический. Больше я не терял вас из виду.

Психиатр умолк. Настало время определяться — кто с кем. Друзья или враги? Союзники или соперники? В глубине души Жанна ликовала. Она уже не одна. У нее появился помощник, и какой! Один из самых симпатичных парижских психиатров. Кстати сказать, не привыкший скупиться на комплименты…

Не желая выдавать свои мысли, она заговорила нарочито «следовательским» голосом:

— И к какому выводу вы пришли?

— Отец с сыном продолжат путешествие. В Аргентину. Здесь, откуда кровь, они уже разобрались. Теперь поедут наводить порядок туда, откуда череп.

— Согласна.

Жанна кивнула на сумку Феро. Муляж лежал внутри.

— Что вам известно про этот череп?

— В мастерской Франчески я нашел координаты палеонтолога, который отправил ей эту штуку.

— Хорхе Де Альмейда.

— Мобильный у него не отвечал. Я дозвонился в аргентинскую лабораторию в Тукумане. Разговаривал с заместителем начальника лаборатории Даниелем Тайебом.

— Повезло вам.

— От него узнал, что Де Альмейда предпринял несколько вылазок в Лес мертвецов и всякий раз привозил с собой странные древности. Из последней поездки он пока не вернулся. Если верить моему информатору, он в последние месяцы вел себя очень возбужденно. Думал, что совершил революционное открытие.

— Череп?

— Да. И другие ископаемые останки.

— В чем революционность древних костей?

— Они принадлежат архаичному Homo sapiens sapiens. У черепа должны быть признаки докроманьонского человека: срезанный подбородок, выступающие надбровные дуги, выдвинутая челюсть… Черты, близкие к обезьяньим. Они могли бы служить доказательством того, что триста тысяч лет назад на Американском континенте обитали люди «в черновом варианте».

— Это невозможно, — возразила Жанна, припоминая хронологическую таблицу Изабель Вьотти. — Homo sapiens появились в Америке гораздо позже.

— То же самое мне сказал и ученый. Но есть кое-что еще, куда более похожее на бред. Де Альмейда утверждал, что ему удалось установить точный возраст останков, в том числе черепа.

— И?

— Ему двадцать лет.

Жанна не поняла. Вернее, не желала понимать. А ведь предчувствие этой истины не давало ей покоя последние несколько часов.

Антуан Феро забил последний гвоздь в гроб ее сомнений:

— Докроманьонские люди до сих пор существуют, Жанна. Они обитают в Лесу мертвецов.