Те, кто против нас - Борис Руденко

Ничего этого Перлов не видел. Он скрылся за служебной дверью еще до того, как прозвучали первые выстрелы. Безошибочный инстинкт зверя, помогавший ему всегда, позволил и теперь ощутить запах неминуемой смерти. Перепрыгивая через коробки, бидоны и ведра, он помчался к узкой лестнице в подвал. Перлов не собирался пользоваться запасным выходом, он чувствовал, что опасность поджидает его и там. Сейчас нужно было просто забиться в самый дальний угол, затаиться, отлежаться.

Теплом ресторан Климентия снабжала собственная котельная. Начало отопительного сезона было еще впереди, и куча заготовленного на зиму угля высилась до потолка, занимая почти весь подвал. Перлов забрался на самый верх и принялся, ломая ногти, рыча и щелкая зубами, быстро рыть возле стены глубокую нору.

* * *

За последние четыре месяца Нестеров впервые вдыхал воздух Земли. Стояла ранняя, очень холодная весна, снежные сугробы по обеим сторонам отчищенной от снега дороги возвышались эверестами. Даже в этом морозном воздухе Нестеров ощущал знакомые и уже слегка забытые валдайские запахи, вызывавшие очень сложные, смешанные чувства, где печаль утраты соседствует с тревогой, а тоска по старому дому с желанием поскорее возвратиться в дом новый. Настоящий, новый дом Нестерова был теперь на Земле Гусставсона. Там была его работа, его друзья, там его ждала Марина.

Здесь Нестеров был как бы в командировке. Вместе с Гонтой и Погодиным они встречали и готовили к переправке очередную партию переселенцев. Многие приезжали на своих машинах, караван которых выстроился сейчас на дороге, иные приходили пешком, неся на плечах нехитрый скарб. Место перехода теперь выглядело иначе, чем в первый раз. Оно представляло собой обширную асфальтовую площадку, очищенную от снега и ограниченную с трех сторон невысоким — всего в три кирпича — барьерчиком.

Гонте, Погодину и Нестерову помогали десятка два инструкторов с опознавательными белыми повязками на руках. Они шли вдоль очереди, хвост которой исчезал в лесу, и тщательно объясняли будущим поселенцам, как себя нужно вести в момент перехода и что делать в первую очередь, оказавшись в новом мире.

Гонта нетерпеливо посматривал на часы и незлобно поругивался.

— Где этот Одиссей? — вопрошал он пространство. — Мы должны были начать переход уже десять минут назад.

Из леса выпрыгнула маленькая юркая «Хонда». Объезжая колонну по обочине, она юзила, оставляя за собой хвост снежных хлопьев пополам с моторным выхлопом. К счастью для переселенцев, ветер сносил шлейф этой смеси в сторону.

«Хонда» подкатила и лихо затормозила, выбив из почвы последнюю порцию морозной снежной пыли.

— Ну, где ты был? — бросился к машине Гонта. — Время перехода объявлено, тут же люди ждут, в конце концов!

— Ты сам попробуй по лесу всех объехать! — оправдывался Одиссей. — Там трактора один за другим идут и даже комбайн здоровенный. Всю дорогу перегородили. А мне, конечно, оставалось только по кустам да сугробам. Меня раза четыре из канавы народу приходилось вытаскивать!

Вслед за ним из кабины вылезли еще двое. В одном Нестеров узнал Музыканта, другим был Рыжкин, и это оказалось страшно приятно, потому что его они не видели уже очень давно.

— Здорово, Витя! — обрадовался Гонта. — Ну наконец-то! Значит, и ты к нам?

— Нет, — сказал Рыжкин. — У меня и здесь дел хватает. Я свою родину отдавать зверям не собираюсь. Ты слышал, что мы восстановили волгоградский Периметр?

— Краем уха, — кивнул Гонта. — Так ты там сейчас?

— Меня выбрали начальником милиции. Возрождаем нормальные городские структуры, налаживаем снабжение. Через месяц выборы в городской совет.

— Тяжело приходится?

— Непросто. Анималы устраивают налеты на город не реже раза в месяц. Но пока успешно отбиваемся. Собственно, я в Питер, в командировку еду кое-какие вопросы решить. Вот узнал, что вы здесь будете, заехал повидаться. У вас там, я знаю, тоже проблемы есть?

— Не без того, — согласился Гонта. — Шайдены чертовы достают. Хищники — они везде одинаковые. Но теперь деваться некуда, Вход нужно держать в любом случае, сюда их пропускать нельзя.

— Значит, и здесь, и там — одно и то же: либо мы, либо они?

— Получается, так, — кивнул Гонта.

— Вот и не удивляйся, что я пока тут остаюсь…

— А вы верите, Виктор? — это уже вмешался Нестеров, до того момента терпеливо дожидавшийся своей очереди поговорить.

— Смотря во что.

— Верите, что вам удастся победить?

Рыжкин пожал плечами и печально улыбнулся:

— А вы своих шайденов побьете?

— У нас выхода нет. Мы не можем пустить их на Землю.

— Вот и у меня почти точно так же, — губы Рыжкина растянулись в печальной усмешке. — Те же самые проблемы. Одно лишь отличие: я своих зверей не имею права выпускать с Земли. Но и Землю им отдавать тоже не хочу.

В этот момент к Гонте подбежал всполошенный, совершенно взопрелый Одиссей в дубленке нараспашку:

— Ну, ты готов или нет? Между прочим, у меня еще дел здесь немерено!

По знаку Гонты инструкторы вновь побежали вдоль колонны людей и машин, проверяя, все ли переселенцы одели защитные очки. Тем временем Гонта, Одиссей и Музыкант разошлись по краям асфальтовой площадки, образовав равносторонний треугольник. Нестеров поспешно натянул на глаза очки-консервы.

Вспышка фиолета была не такой ослепляющей, как прежде, но достаточно яркой. Затем фиолетовое свечение сделалось менее интенсивным, образовав над асфальтом огромную арку, в которую одна за другой начали неторопливо заползать машины…