Разделенные - Нил Шустерман

Окажись Роберта начеку, все могло бы повернуться по-другому. Надо отдать ей должное: ее сделка с Рисой была честной, хотя и носила характер наглого шантажа. Роберта, верная слову, сделала несколько звонков и потянула за некоторые важные ниточки, после чего со спокойной совестью заверила Рису, что Инспекция в ближайшем будущем нападать на Кладбище не собирается. Если бы в планах властей что-то изменилось и Роберту заблаговременно известили, она смогла бы вновь потянуть за ниточки.

Но Роберта стремилась не обманывать, а достигать задуманного. Ее полностью поглотила борьба за популярность Камю. Она пропустила новости о пожарах Тусоне и об их зачинщике, объявившем себя защитником разобранных подкидышей. Инспекция должна была сообщить ей о готовящемся рейде через партнеров по «Гражданам за прогресс». Но, как это бывает в любой сетевой организации, центр «Граждан за прогресс» понятия не имел, что творится на периферии. Само собой, едва новости из Аризоны попали в эфир, телефон в кармане Роберты раскалился, но ведь звонками ее терзали постоянно.

Поэтому к началу выступления Рисы и Кама в ночном шоу Роберта не слышала о рейде на Кладбище. А когда услышала, было слишком поздно.

Роберта сидит в «зеленой комнате» – маленькой студийной гостиной с черствыми пирожными и некрепким кофе в качестве угощения – и смотрит на монитор, передающий изображение из главной студии. На лице женщины такое выражение, что скисли бы даже суррогатные сливки, в которых нет ни капли молока.

– Я никогда – ни сейчас, ни прежде – повторяю, никогда не была сторонницей разборки, – говорит Риса. – Разборка, на мой взгляд, – самое чудовищное злодеяние человечества.

Ведущий шоу, известный непоколебимым хладнокровием, аж заикается.

– Н-но… но социальная реклама… ваши выступления…

– Все это ложь. Меня шантажировали.

Роберта вылетает из «зеленой комнаты» в коридор и несется в студию. Над дверью горит красная лампочка, предупреждающая, что камера работает и входить нельзя, но Роберте плевать на запреты.

В коридоре, ведущем на съемочную площадку, полно мониторов, и с каждого на нее смотрит Риса, с каждого льется ее обличительная речь.

– Я подверглась угрозам и запугиванию со стороны группы лиц, называющих себя «Гражданами за прогресс». О, у них множество имен: «Общество обеспокоенных налогоплательщиков» или «Борцы за здоровье нации» – но все они принадлежат одним людям.

– Да, мне известно о существовании «Граждан за прогресс», – вставляет ведущий, – но ведь это благотворительная организация, разве не так?

– Кому же оно творит благо?

Роберта уже у двери на съемочную площадку, но путь преграждает охранник.

– Простите, мэм, вам туда нельзя.

– С дороги! Или, ручаюсь, завтра вы тут не работаете!

Но охранник непоколебим, да еще и подмогу вызывает, так что Роберта направляется в аппаратную.

– Они утверждают, что контролируют Инспекцию по делам несовершеннолетних, – продолжает Риса. – Они утверждают, что у них много чего другого под контролем. Может, это и так, может, и нет, но поверьте мне, «Граждане за прогресс» творят благо исключительно себе самим.

Камера перескакивает на Кама – вид у того ошарашенный, если не глупый, – и вновь возвращается к ведущему.

– Значит, ваши с Камю отношения…

– Не что иное как игра на публику, – говорит Риса, – трюк, тщательно отрепетированный «Гражданами за прогресс» и направленный на то, чтобы Кама признали и полюбили.

Роберта влетает в аппаратную и обнаруживает там оператора, работающего не покладая рук, и продюсера шоу – этот сидит, откинувшись на спинку кресла, и сияет от удовольствия.

– Вот это бомба! – говорит он оператору. – Принцесса разборки кусает бесплотную руку, которая ее кормит! Ничего лучше для поднятия рейтинга не придумаешь!

– Остановить интервью! – приказывает Роберта. – Немедленно, или вы ответите за то, что говорит эта девица!

Продюсера, однако, эта перспектива не пугает.

– Простите, кто вы такая?

– Я… я ее менеджер, и ее никто не уполномочивал говорить все это!