Над пылающей бездной - Беар Гриллс

Прошло пять недель, с тех пор как Джегер привел к африканскому побережью спасательный плот с «Эйрландера» и доставил Нарову в ближайшую больницу. Эти нечеловеческие усилия обошлись ему дорого. Он даже состарился внешне. Во всяком случае, так заявила Ирина.

Он потянулся за хирургической маской, накрыл ею рот и нос, а затем взял вторую и дал ее невысокому мальчишке, который стоял рядом с ним. За последние пару недель они с Саймоном Чаксом Белло практически не разлучались, поэтому очень сблизились.

Казалось, этот ребенок, спасший мир, стал ему вторым сыном.

Джегер поднял голову и улыбнулся при виде мужчины в белом хирургическом костюме.

– А, как здорово! Вы здесь.

Доктор Арман Ханеди пожал плечами.

– Последние несколько недель я тут почти всегда. Работы было столько… Мне кажется, я уже забыл, как выглядят мои жена и дети.

Джегер улыбнулся. Он хорошо ладил с врачом Руфи и Люка и со временем кое-что о нем узнал. Ханеди был родом из Сирии. Он прибыл в Соединенное Королевство совсем ребенком с первой волной беженцев, еще в восьмидесятые годы.

Получив хорошее образование, начал овладевать азами своей профессии, что было немалым достижением. Он явно обожал медицину, а на протяжении последних недель и вовсе полностью посвятил себя работе, сражаясь с самой страшной вирусной эпидемией в истории человечества.

– Так значит, она выкарабкалась? Пришла в сознание? – принялся допытываться Джегер.

– Да. Она очнулась около получаса назад. Ваша жена – необыкновенно сильный человек. Подвергнуться столь длительному воздействию вируса и выжить… это похоже на чудо.

– А Люк? Как он спал прошлой ночью? Лучше?

– Ну, сын весь в отца, я подозреваю. Прирожденный борец. – Ханеди взъерошил волосы Саймона Белло. – Ну что ж, малыш, ты готов поздороваться еще с одним из тысяч спасенных тобою людей?

Мальчик покраснел. Внимание прессы смущало его. Он находил это совершенно неоправданным. Вся его заслуга заключалась лишь в том, что он сдал несколько капель крови.

– Конечно, но, если честно, всю грязную работу сделал Джегер, – возразил Саймон. – Сам я едва не обделался… и вообще тут ни при чем.

Он робко покосился на Джегера. Тот пытался заставить Саймона следить за своей речью, что ему удавалось далеко не всегда.

Все рассмеялись.

– Давайте считать это командной работой, – скромно предложил Ханеди.

Они вошли в двойные двери и увидели женщину, сидевшую, откинувшись на приподнятые подушки. Грива густых темных волос, тонкие – почти как у эльфов – черты. И огромные бирюзовые глаза с золотистыми вкраплениями. В них больше зелени, чем синевы, или больше синевы, чем зелени? Сколько ни пытался Джегер понять, ему так и не удалось это. Казалось, они постоянно меняются, в зависимости от освещения и настроения Руфи.

Он снова восхитился тем, насколько необыкновенно красива его жена. Джегер проводил рядом с ней и Люком долгие часы, просто глядя на них или держа их за руки. И всякий раз ему не давала покоя одна мысль: «Где, черт возьми, находится источник такой любви? Это единственное, что способно меня сломать».

Руфь слабо улыбнулась ему. Она была в сознании впервые с того момента, как ею всецело овладел вирус, засосав женщину в свою темную безумную воронку, с той секунды, когда ее тело задвинули в переносной изолятор на борту «Эйрландера».

Он улыбнулся.

– Добро пожаловать обратно. Как ты себя чувствуешь?

– Сколько я… боролась? – вместо ответа немного растерянно произнесла она. – Мне кажется, прошла целая вечность.

– Несколько недель. Но теперь ты снова с нами. – Джегер покосился на мальчика. – Благодаря вот ему. Это Саймон Чакс Белло. Я подумал – мы подумали – ты захочешь познакомиться с ним.