Тайное место - Тана Френч

Итак, все-таки не Селена.

– Но Крис мог подумать, что это она, – сказал я.

– Он мог подумать ровно то, чего хотела Таинственная Незнакомка. Она уже ведет игру. Сменила “почерк”, чтобы заставить Криса сомневаться и надеяться, чтобы он наверняка пришел. Даже идет на риск получить ответное сообщение – возможно, на этот раз все же по-настоящему украла телефон. Знает, что этим телефоном никто больше не воспользуется.

Конвей говорила спокойно, тихо и ровно, почти устало. Крохотные любопытные воздушные вихри уносили новость дальше по коридору.

– Может, это Джоанна ее заставила, а может, она действовала по собственному почину, кто знает. В ту ночь она выбралась из спальни пораньше, отыскала в сарае мотыгу – она была в перчатках, поэтому отпечатков нет, – спряталась среди кипарисов у поляны до появления Криса. И когда он бродил меж гиацинтов, дожидаясь своей “бааальшой любви”, наша девочка треснула его мотыгой. И он испустил дух.

Монотонное пчелиное жужжание – этим утром, давным-давно. Сухие семенные шапки в траве по колено, запах гиацинтов. Солнечный свет.

– Она подождала, чтобы быть уверенной в результате. Потом вытерла мотыгу, поставила ее на место в сарай. Забрала у Криса секретный телефон и избавилась от него. Телефон Селены она тоже вывела из игры. Возможно, прямо той же ночью перелезла через стену и выбросила оба в урну или спрятала где-нибудь в школе, пока шум не уляжется. И теперь ничто не связывает ни ее, ни ее подруг с преступлением – разве только Джоанна, но у Джоанны хватит ума держать рот на замке. Наша девочка возвращается в спальню. Ложится в постель. Ждет утра. Готовится визжать и рыдать.

– Пятнадцать лет, – с сомнением произнес я. – Думаешь, у нее хватило бы самообладания? На убийство, ладно. Но спокойно ждать? Целый год?

– Она сделала это ради подруги. Так или иначе. Во имя дружбы. Это могучая сила. Совершишь такое – и ты Жанна д’Арк. Ты прошла сквозь огонь и воду, после такого уже ничто тебя не сломает.

Холодок пробежал у меня по спине, волоски приподнялись, как бывает, когда приближается мощный грозовой фронт. И снова пульсирующая боль в глубине ладоней.

– Но есть еще одна девушка, которая обо всем знает. И она-то не прошла сквозь пламя ради подруги, нет у нее такой силы воли. Она хранит тайну сколько может, но в конце концов ломается. Ломается и вывешивает то самое фото Криса с надписью. Возможно, она искренне считает, что дело не пойдет дальше пресловутой доски и все кончится очередной сплетней. Опять эффект замкнутого мирка: когда ты внутри, внешний мир не воспринимается как реальный. Но твоя Холли прежде жила во внешнем мире. И знает, что он существует.

Внезапный резкий шум из гостиной четвертого года. Что-то тяжелое упало на пол. Визг.

Я успел наполовину сползти с подоконника, когда Конвей крепко ухватила меня за бицепс. И качнула головой.

– Но…

– Не спеши.

Гул голосов, как жужжание в улье, сердитое и нарастающее.

– Они же…

– Пускай.

На фоне жужжания вопль, резкий и вибрирующий. Конвей сильнее сжала мою руку.

Невнятная речь, горький плач, слов не разобрать. А потом поднялся крик.

Конвей стояла перед дверью и набирала цифры на кодовом замке еще прежде, чем я сообразил, что меня больше ничто не держит. Дверь открылась в иной мир.

Крик ударил в лицо, зрение расфокусировалось. Вокруг скачут девчонки, руки и волосы мечутся в воздухе. Я так долго видел их только в воображении как героинь СМС-сообщений – фрагменты виртуального разума, – что на некоторое время впал в ступор от встречи с ними настоящими. Ни малейшего сходства с ними же прошлыми. Куда подевались глянцевые красотки, чинно сидящие, идеально скрестив ноги, окидывающие нас ледяным взором, оценивающие? Их больше нет. Эти – бледные или раскрасневшиеся, с широко раскрытыми ртами, вцепившиеся друг в друга, абсолютно обезумевшие.

Маккенна что-то орала, но ее никто не слушал. И сами они галдели, как стая потревоженных птиц. Я сумел разобрать слова: Я вижу его о господи ой мамочки я вижу его это Крис Крис Крис…

И все таращились на высокое окно, то самое, возле которого часом раньше сидели Холли с подружками. Сейчас там было пусто, только блеклое вечернее небо. Головы запрокинуты, руки простерты к заветному прямоугольнику; они вопили, как будто получали от этого удовольствие, откровенное физическое облегчение. Как будто давным-давно мечтали, годами ждали и вот наконец дождались.

Это он это он посмотри ой мама посмотри. История про привидение принесла плоды, Конвей не зря старалась.

Конвей нырнула в самую гущу. Ринулась к Холли и остальным, прижавшимся друг к другу в дальнем углу. Они не орали, не скакали, но глаза у них были огромные, Холли вцепилась зубами в запястье, Ребекка свернулась калачиком в кресле и часто дышала, зажав руками уши. Если взяться за них сейчас, можно заставить говорить.

Я остался на месте – как я себя убеждал, просто чтобы караулить дверь, на случай, если кто-нибудь решит сбежать. В том состоянии, в котором находились девчонки, одна вполне могла совершить глупость, рвануть вниз по лестнице или вообще прыгнуть в пролет, и тогда у нас были бы большие проблемы…

Да хрен ли. Просто я испугался. В отделе нераскрытых преступлений имеешь дело с отмороженными ублюдками, а здесь всего лишь девочки, но именно их я боялся до смерти. Они могли учуять меня, едва я переступлю порог, наброситься молча, с развевающимися волосами и разорвать на тысячи окровавленных кусочков по им одним известным причинам.

О господи о господи о…

И тут лампочка под потолком взорвалась. Свет померк, осколки стекла золотистыми стрелами пролетели в лучах торшеров, новый всплеск воплей; одна девушка прижала ладони к глазам, черный силуэт в полумраке. Окно выделялось светлым пятном, освещая их молитвенно поднятые лица.

Элисон вскочила с ногами на диван, который неустойчиво зашатался под ней. Одна тощая рука протянута вперед, показывает куда-то пальцем. Не на окно. На четверку Холли: Ребекку с побелевшими глазами и запрокинутой назад головой; Холли и Джулию, схвативших ее за руки; Селену, которая раскачивается с остекленевшим взглядом. Элисон визжит, все громче и громче, перекрыв в итоге прочий шум:

– Это она это она я ее видела я ее видела я ее видела…

Конвей повернула голову. Вычислила источник сигнала, Элисон, потом меня. Поймала мой взгляд и махнула мне над вихрем голов и рук, прокричала, я не расслышал, но увидел: давай же, твою мать!

Я глубоко вдохнул и нырнул.

Пряди девичьих волос скользили по моим щекам, локти тыкались мне в ребра, пальцы вцеплялись в мои рукава, и я вырывался. Кожа вспыхивала от каждого прикосновения, ногти или, как померещилось на миг, зубы скребли сзади шею, но я стремительно увернулся и не дал им впиться в плоть. А потом Конвей подставила мне плечо, защищая.