Обладание - Тасмина Перри

А ведь он говорил мне, что она никогда не бывала здесь. Он сам сказал мне об этом. Мартин Джой оказался лжецом. Тогда, в Высоком суде, мы разговаривали с ней всего несколько минут, и я не могла припомнить в точности, как именно выглядело ожерелье Донны, но была уверена, что уже видела эту букву, которая блестела во впадине у нее на шее, словно жемчужина на песке. Едва ли у нее были два одинаковых украшения. Это наверняка то самое ожерелье.

А теперь Донна пропала, исчезла без следа. Не было никакой путеводной нити, никаких хлебных крошек, ничего, что могло бы помочь в ее поисках, – вплоть до этого момента.

Потому что ее ожерелье, оказавшееся здесь, в устричном сарае, означало, что она приходила сюда в промежутке между тем днем, когда я столкнулась с ней в суде, и моментом своего исчезновения.

Перед моим внутренним взором вдруг вспыхнуло яркое видение. Мартин и Донна, обнаженные, лежат на железной кровати с пружинной сеткой, их руки жадно скользят по телам друг друга, они просовывают пальцы в рты, перебирают волосы, обезумевшие и жадные, стремясь достичь пика наслаждения, совсем как я тогда. Тоненькое и изящное ожерелье запросто могло расстегнуться и соскользнуть с ее увлажнившегося от пота тела и затеряться в складках белья.

Как ни странно, мне хотелось, чтобы это оказалось правдой, потому что альтернативы я не видела.

Я присела на краешек кровати, обхватив голову руками, словно для того, чтобы не дать ей лопнуть. Разумеется, я уже бывала здесь раньше, я узнала темноту и черные мысли, подбирающиеся из углов, – и понимала, что будет дальше. Я вновь почувствовала, как лезвие вспарывает мне кожу, видела капельки крови, выступающие на поверхности, и испытывала облегчение, подобное тому, которое наступает, когда пар вырывается из запорного клапана. Мне хотелось сделать это, чтобы вернуть себе контроль.

Открыв глаза, я постаралась успокоиться. Я отчаянно хотела дать Мартину еще один шанс. Последний. Я должна была знать, солжет ли он мне снова.

Неужели я для него – всего лишь жалкое ничтожество, пустое место, если он может обращаться со мной подобным образом?

Хотя с Донной он обошелся куда хуже.

Я должна была знать. Вытащив телефон, я набрала его номер. Сердце гулко стучало у меня в груди, пока я вслушивалась в гудки, ожидая его ответа.

– Слава богу, что ты позвонила. Я только что разговаривал с Мэттью Кларксоном. Он сказал мне, что вчера вечером тебя допрашивал инспектор Дойл.

– Донна когда-либо приезжала в Дорси-Хаус? – спросила я, прилагая все усилия к тому, чтобы голос мой оставался спокойным.

– К чему эти расспросы, Фран? В полицейском участке все прошло нормально?

– Ответь на мой вопрос, Мартин. Донна когда-либо приезжала в Дорси?

– Нет, – после секундной заминки ответил он. – Никогда. Ее сестра живет неподалеку, но сама Донна никогда не выказывала желания съездить туда. Во всяком случае, до тех пор, пока дом остается развалиной.

Я заставила себя думать. Я заставила себя быть храброй.

– Значит, ты уверен, что ее там не было?

– Почему ты спрашиваешь? Ты где? Что все это значит?

– Я в Эссексе. В Дорси.

– Какого черта ты там делаешь?

Я расслышала тревогу в его голосе. Ветер ломился в дверь сарая, и Мартина было плохо слышно, но его панику я различала безошибочно.

– Фран, с тобой все в порядке? За каким чертом тебя понесло в Дорси? Полиция еще там?

– Нет, здесь никого нет. Я вернулась в устричный сарай. И нашла ожерелье Донны.

– Ожерелье Донны?

– Золотую букву «Д» на цепочке.

– Откуда ты знаешь, что оно принадлежит Донне?

Теперь пауза стала длиннее. Я буквально видела, как он хмурится и напряженно размышляет, хотя он находился в нескольких десятках миль от меня.

– Я однажды видела ее. В суде. В тот день, когда мы решили, что она пропустила предварительное слушание. Она пришла позже, и я столкнулась с ней. Мимоходом. Она не знала, кто я. Но я-то знала ее. И запомнила ее розовое пальто и цепочку с буквой «Д» – точно такую же, как и та, что я нашла в устричном сарае. Спрашиваю еще раз – ты возил ее в Дорси-Хаус, Мартин?