Вирус - Джонатан Мэйберри

Брайерли кивнул.

— Майкл О’Брайан? Он направлен в отряд из округа Колумбия. Хотите, чтобы его удалили?

— Если только сумеете сделать это по-тихому, — проговорила она, и я поморщился.

Секретные службы иначе, чем «тихо», и не работают. Конечно, их предназначение не в том, чтобы устраивать яркие шоу.

Однако я понял, чего добивается Грейс. Она дает Брайерли возможность сделать правильный шаг, и мы многое узнаем из того, как он себя поведет.

— Ждите, — ответил он и переключил канал.

Почти сейчас же двое из его агентов начали огибать зал по периметру, направляясь к О’Брайану.

Чутье подсказывало мне, что паутина натянулась. Я велел Грейс зайти ирландцу в тыл.

На возвышении первая леди толкала скучнейшую речь, представлявшую собой выдержки из истории Колокола Свободы, с момента зарождения этой идеи и, минута за минутой, до сегодняшнего дня.

— В тысяча семьсот пятьдесят втором году, — выводила она. — Ассамблея Пенсильвании заказала двухтонный колокол для колокольни нового Государственного дома, который мы сейчас называем Залом независимости.

Один из сотрудников, посланных Брайерли, приблизился к О’Брайану и зашептал ему что-то на ухо. Должно быть, передал приказ передислоцироваться, потому что тот просто кивнул в ответ и начал пробираться к выходу. Он с трудом протискивался сквозь ряды репортеров, оба агента следовали за ним.

— Он не стал скандалить, — сказала Грейс. — Может, ты ошибся.

— Если так, я потом извинюсь, — отвечал я, продолжая следить за О’Брайаном.

— Заказ на отливку колокола был направлен в Уайтчепел, — повествовала первая леди, — и известный кузнец Томас Лестер согласился изготовить первый Колокол Свободы и написать на нем исторические слова: «И объявите свободу на земле всем жителям ее». К несчастью, тот первый колокол треснул вскоре после отливки и был заменен…

Что-то из сказанного ею встревожило меня, в мозгу вертелось: «…известный кузнец Томас Лестер…»

— …И вот сегодня мы открываем новый колокол, спроектированный и отлитый Андреа Лестер, которая сегодня присутствует здесь. — Супруга президента указала на маленькую неулыбчивую женщину в желтом брючном костюме. — Мисс Лестер — последний потомок первого создателя колокола, она проживает в Северной Каролине и приехала для участия в церемонии посвящения…

Голова у меня гудела. Руди, наверное, тоже догадался, он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. И произносил одними губами: «Беллмейкер[25]— колокольный мастер».

Томас Лестер. Кузнец, который отлил первый Колокол Свободы.

Его потомок Андреа Лестер, автор нового колокола.

Лестер… Беллмейкер!

Господи! Алдин не успел объяснить…

Тут Андреа Лестер быстро перевела взгляд с подиума на дверной проем, в котором замер агент О’Брайан, держась за стеклянную дверь. Он обернулся и смотрел прямо на нее. Агенты, стоявшие рядом с ним, подталкивали его потихоньку, не желая поднимать шум.

Я вцепился в руку Грейс с такой силой, что она вздрогнула от боли и едва не уронила телефон.

— Грейс! О боже… Лестер Беллмейкер — это Андреа Лестер, колокольных дел мастер! Она сделала Колокол Освобождения!

В это время помощники первой леди потянули за веревки, которые удерживали драпировки над Колоколом Освобождения, и красно-бело-синее полотнище упало на пол. Падающий флаг показался мне ужасным предзнаменованием. Я увидел, как на противоположной стороне зала агент особого назначения О’Брайан стряхнул с себя сотрудников службы безопасности, его улыбка сделалась еще шире, и он достал из кармана маленькую вещицу.

Это был детонатор.