Фабрика кроликов - Маршалл Кэрп

На звонок открыл мужчина лет пятидесяти с хвостиком. Он был голубоглаз, тонкогуб и абсолютно лыс. Темя его отсвечивало под люстрой – видимо, он заодно и по собственной макушке бархоткой прошелся. Костюм свой мужчина выдержал в лучших традициях жанра – черные брюки, накрахмаленная белоснежная сорочка, жемчужно-серый галстук и полосатый жилет, – ни дать ни взять дворецкий из старого фильма. Мы сверкнули своими значками и вежливо ответили: «Нет, у нас не назначено».

– Секунду, – произнес дворецкий так, как если бы сказал «твою мать», и захлопнул дверь у нас перед носом.

– Вроде славный парень. Правда, любит свою власть показать. Ну а кто не любит? – заметил Терри, щелкнув каблуками и взяв под козырек.

Через минуту дверь снова отворилась.

– Мистер Лебрехт примет вас в медиазале, – сообщил дворецкий. – Следуйте за мной.

И мы последовали. Терри, разумеется, не преминул предварительно стать навытяжку, ибо для чего и существуют расследования массовых убийств, как не для того, чтобы поприкалываться.

Обстановка была в стиле школы «Баухаус»,[35]иными словами, в стиле продвинутой ИКЕА – истинный ариец Клаус Лебрехт, видимо, таким образом подстраховывался от недопониманий насчет этой истинности. В медиазале нашим взорам предстали три огромных телевизора, настроенных на разные каналы, а также три престарелых джентльмена. Прежде чем они успели подняться с диванов, я направился прямиком к Митчу Барберу и пожал ему руку.

– Здравствуйте, мистер Барбер, как поживаете?

Затем я обернулся к Лебрехту. Он встал мне навстречу. Лебрехт был высокий и поджарый и очень походил на Авраама Линкольна, разве что бороду не носил. Он протянул мне руку. Я сунул ему свою визитку.

– Очень рад. Я детектив Ломакс из полиции Лос-Анджелеса, а это мой напарник, детектив Терри Биггз.

Пробежав глазами визитку, Лебрехт спрятал ее в карман.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Клаус Лебрехт.

Я сразу же узнал голос. Эми не ошиблась – в «Последнем слове Дини» звучал именно голос Лебрехта. Настала очередь Кеннеди получить визитку.

– А вы, сэр, вероятно, Кевин Кеннеди? – спросил я.

– Так и есть. – Кеннеди не глядя сунул визитку в карман.

Барбер тоже поднялся.

– А меня зовут Митчелл Барбер. Насколько я помню, джентльмены, мы раньше не встречались.

Барбер был низенький и плотный, с обширной лысиной, которую безуспешно скрывал, зачесывая длинную прядь от одного уха к другому – наверняка феном и никак не меньше десяти минут. Я сделал удивленное лицо. «Разумеется, мы не встречались, но надо же убедить вас, старых козлов, что встречались».

– Вы правы, – произнес я вслух. – Я ошибся. Рад познакомиться. – «А тебе, Митч, визитка моя не полагается».

– Какое удивительное совпадение! – вступил в игру Терри. – Мы предполагали поговорить с вами, джентльмены, по очереди, а вы все в сборе. Невероятно.

– Мы часто приезжаем к Клаусу, – пояснил Барбер. – От нас недалеко, а его из дому не вытащить. Надо же нам как-то общаться.

– Очень удачно мы заехали – столько времени теперь сэкономим. – Я подмигнул Барберу. – Вы, стало быть, смотрите новости о «Ламаар энтерпрайзис». А нас руководство послало задать вам пару вопросов именно на эту тему. Не волнуйтесь, мы у вас много времени не отнимем. Мистер Лебрехт, вы не против, если начнем с вас? Где тут можно побеседовать наедине?

Лебрехт окинул меня удивленным взглядом.

– Детектив Ломакс, перед вами мои лучшие друзья и партнеры. Наша дружба длится вот уже более полувека. Можете говорить при них все, что хотели сказать наедине. У нас нет секретов.

– Отлично, мне так даже удобнее. – Я скроил улыбку. – Я, мистер Лебрехт, сразу своему боссу сказал – конечно, это не по протоколу, но вы же меня не выдадите, – так вот, я ему сказал: не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, почему некто хочет уничтожить «Ламаар энтерпрайзис».

– Да что вы? А мы как раз над этим головы ломаем… – сказал Лебрехт. Он выключил телевизоры и жестом пригласил всех садиться. – И почему же, по вашей версии, некто хочет уничтожить «Ламаар»?

– Ну как же, джентльмены! – воскликнул я. – Вы разве не видите, во что они превратили компанию? Я понимаю, это не повод убивать людей. Но ведь такое происходит сплошь и рядом. Ну например. Если убивают гинеколога, который делает аборты, или взрывают его клинику, сколько времени мне, по-вашему, требуется, чтобы понять мотивы преступления? Нет, вы только не подумайте, что я одобряю такие действия. Ни в коем случае. Это противозаконно, и как только я нахожу преступника, тотчас беру его под стражу. Но мне понятно, откуда у преступления ноги растут.

– Вы правы, последнее время наша старая добрая студия стала выпускать фильмы просто непотребные, – вздохнул Лебрехт. – Но ведь именно на них спрос у молодой аудитории, разве нет?

– Да мне без разницы, на что там спрос у молодой аудитории, – произнес Терри. – У меня вот, например, три дочки подрастают. По-вашему, я хочу, чтобы мои девочки смотрели фильмы про инцест? А все эти разговоры на тему «Раз фильм „детям до семнадцати“, значит, дети до семнадцати на него не проникнут» – звук пустой, поверьте мне. Проникнут, если цель себе поставят, можете не сомневаться.

– А видеоигры каковы? – подхватил я. – Чтоб я разрешил моему Хьюго в них играть? Да ни за что. Этак мальчик насмотрится на стрельбу да кровищу, да и вздумает поискать папочкин пистолет. Ох, извините, джентльмены. Мы у вас время отнимаем. А вопрос мы вот какой хотели задать: что, по-вашему, происходит? Есть ли у вас какие-либо соображения, кто стоит за убийствами и взрывами?

– В свое время мы работали с неким Ларсом Игом, – начал Лебрехт. – Его сын возбудил против «Ламаар энтерпрайзис» дело – утверждает, будто Дини обобрал Ларса, но это наглая ложь. Вот этот самый Дэнни Иг, пожалуй, и пытается поставить компанию на колени – уж очень он зол.

Если у меня и оставались сомнения относительно принадлежности голоса за кадром именно Лебрехту, теперь, когда он произнес «Дини», я совершенно уверился: «Последнее слово» снимал именно он.

– Мы знаем про иск Дэнни Ига, сэр, однако пока у нас нет доказательств его причастности к убийствам и взрывам. А вы что скажете, мистер Кеннеди? Какие у вас соображения?

Кеннеди все это время усердно протирал платком очки – видимо, с целью собрать в кучку бегающие глазки. Услышав свое имя, он дернулся.

– Ума не приложу, офицер.

Барбера я полностью проигнорировал и обратился к Терри: