Хромосома-6 - Робин Кук

– Где они достали веревку? – спросила Мелани.

– Стянули, наверное, вместе с инструментами, – предположил Кевин.

– И что они собираются делать? – испуганно произнесла Кэндис.

Бонобо подошел прямо к Кевину и обвязал его по поясу веревкой. Со страхом и в то же время с восхищением взирал Кевин, как ловко обезьяна соорудила неказистый узел и туго затянула веревку на поясе у человека.

Кевин взглянул на женщин, предупредил:

– Не сопротивляйтесь. Полагаю, все будет нормально до тех пор, пока мы их не разозлим или не испугаем.

– Да не хочу я, чтобы меня связывали! – взвизгнула Кэндис.

– Все терпимо, пока нам не причиняют зла, – сказала Мелани, надеясь утихомирить подругу.

Тот же бонобо тем же манером обвязал Мелани, а потом и Кэндис. Закончив, он отступил в сторону, держа в руках длинный конец веревки.

– Они явно хотят, чтобы мы погостили у них немного, – пошутил Кевин, пытаясь разрядить обстановку.

– Не лезьте в бутылку, если ваша шутка меня не позабавит, – осадила его Мелани.

– По крайней мере они не мешают нам разговаривать, – заметил Кевин.

– Довольно странно, но, похоже, им это нравится, – добавила Мелани. Всякий раз, когда кто-то из людей говорил, ближайшие к ним бонобо склоняли головы набок, будто вслушивались.

Вдруг бонобо номер один, сжимая и разжимая пальцы, отбросил руки от груди и произнес: «Арак».

И сразу же весь отряд пришел в движение, в том числе и обезьяна, державшая веревку. Кевин, Мелани и Кэндис вынуждены были тоже пойти за всеми.

– Это движение руками: точно так же делал тот бонобо в операционной, – сказала Кэндис.

– Должно быть, оно означает «идти», или «вперед», или «прочь», – рассуждал Кевин. – Невероятно. Они говорят!

Выйдя из перелеска, отряд пошел через поляну, пока не набрел на тропу. И тут людей потащили вправо. В пути бонобо хранили молчание, но надзирали зорко.

– Подозреваю, что отнюдь не Зигфрид следит, чтобы тропы не зарастали, – сказала Мелани. – Думаю, это бонобо.

Тропа свернула к югу и вскоре привела в джунгли. Даже в лесу она была хорошо расчищена, почва мягко поддавалась под ногами.

– И куда это они нас повели? – испуганно спросила Кэндис.

– К пещерам, полагаю, – ответил Кевин.

– Смех да и только, – буркнула Мелани. – Нас выгуливают, как собачек на поводке. Если мы произвели на них такое сильное впечатление, может, стоит посопротивляться?

– Не думаю, – возразил Кевин. – Полагаю, нам следует сделать все от нас зависящее, чтобы не рассердить их.

– Кэндис, – обратилась к подруге Мелани, – а ты как думаешь?

– Мне до жути страшно и думать не тянет, – ответила та. – Я просто хочу обратно в каноэ.

Шедший впереди с концом веревки бонобо обернулся и сильно рванул. Трое людей от рывка едва удержались на ногах. Бонобо несколько раз взмахнул рукой, повернутой ладонью вниз, шепча при этом: «Хана».

– Боже мой! – воскликнула Мелани, снова крепко встав на ноги. – Очень сильный что ли, да?

– Как по-вашему, что он хочет сказать? – волновалась Кэндис.

– На мой взгляд, нам предложено помолчать, – сказал Кевин.

Внезапно отряд разом остановился. Бонобо молча подавали друг другу какие-то сигналы руками. Некоторые указывали на деревья справа от тропы. Небольшой отряд бонобо бесшумно скользнул в заросли. Оставшиеся образовали широкий круг, за исключением трех обезьян, которые взлетели прямо на лесной купол с легкостью, отвергавшей все представления о земном притяжении.

– Что происходит? – зашептала Кэндис.

– Что-то серьезное, – отозвался Кевин. – Их всех, похоже, что-то волнует.

Прошло несколько минут. Ни один из стоявших на земле бонобо не шевельнулся, не издал ни малейшего шума. Потом внезапно справа что-то забушевало, листва заходила ходуном, раздались пронзительные вопли. И сразу же вершины деревьев ожили: перелетая с ветки на ветку, по ним как угорелые неслись макаки, двигаясь прямо на тех бонобо, что забрались на деревья.

Ополоумевшие от страха мартышки попытались свернуть в сторону, но в дикой спешке сорвались с веток и упали на землю. Не успели они вскочить на лапки, как их тут же настигли поджидавшие на земле бонобо и мигом прикончили каменными клиньями.

С ужасом взиравшая на это Кэндис, не выдержав, отвернулась.

– Я бы назвала это образчиком отлично организованной охоты, – шептала Мелани Кевину. – Для этого необходим высокий уровень взаимодействия. – Несмотря на обстоятельства, она не могла не поразиться мастерству бонобо.

– Не сыпьте соль на раны, – шепнул он ей в ответ. – Боюсь, присяжные уже заняли места, и приговор их суров. Мы на острове всего час, а загадка, что привела нас сюда, разгадана. Помимо коллективной охоты, мы убедились в наличии совершенно прямого положения при ходьбе, противолежащего большого пальца на руке, изготовления орудий труда и даже начатков речи. Нутром чую, они песни распевать могут, как вы и я.

– Потрясающе! – все так же шепотом восхитилась Мелани. – Эти твари перемахнули четыре или пять миллионов лет человеческой эволюции за какие-то жалкие годы, пока находились тут.

– Ой, замолчите! – зарыдала Кэндис. – Мы у этих зверей в плену, а вы научную дискуссию затеяли!

– Это больше нежели научная дискуссия, – уточнил Кевин. – Мы признаем, что совершена ужасная ошибка, и ответственность за нее лежит на мне. Действительность оказалась еще хуже, чем я опасался, когда увидел поднимающийся с острова дымок. Эти животные – пещерные люди.

– Часть вины поневоле лежит на мне, – заявила Мелани.

– Не согласен, – покачал головой Кевин. – Этих химер создал я и никто другой. Это я добавил им участки человеческой хромосомы. Вы тут ни при чем.

– А сейчас они что задумали? – вскрикнула Кэндис.

Обернувшись, Кевин с Мелани увидели, как к ним приближается бонобо номер один с окровавленной тушкой убитой мартышки. На запястье у него все так же красовались часы, что лишь еще больше подчеркивало странное положение зверя между человеком и человекообразной обезьяной.

Бонобо номер один поднес мертвую макаку прямо к Кэндис и, протянув ее обеими руками, произнес: «Ста».

Кэндис, застонав, отвернула голову. У нее был вид, будто ее вот-вот стошнит.

– Он тебе ее преподносит, – пояснила Мелани. – Попробуй как-то ответить.

– Я не могу этого видеть, – хныкала Кэндис.

– Попробуй! – увещевала Мелани.

Кэндис нехотя повернула голову. Лицо ее выражало неприкрытое отвращение. Голова у мартышки была размозжена.