Из пещеры - Марта Обрайн

Марта Обрайн

Из пещеры

— Знаешь, за что я люблю осень? Она теплая, несмотря на ветер и дожди — потому что ты прячешься от них в уютные свитера и пальто, в горячий шоколад и тыквенный пирог, в одеяло и книгу…

— Что на тебя нашло, Дарси — изогнув бровь, спросила подругу-ведьму Сторми.

— Я просто шучу, — отмахнулась та в ответ, — я люблю осень за Хеллоуин — самый ведьминский праздник в году!

— Это какое-то развлечение с Земли?

— Так и есть, хотя похожие события отмечают и в других мирах.

— Это не самый ведьминский праздник Земли, Дарси, — вмешалась в разговор Айси, — там есть и вальпургиева ночь, и …

— Ой, да какая разница? Разговор о том, что нам непременно нужно в этом году отправиться на Землю и повеселиться.

— Вот это уже другой разговор! — инициативно поддержала Сторми, — завтра же идем за костюмами

— Он тебе не нужен, — съязвила Айси.

— Еще как нужен! Я собираюсь нарядиться в тебя!

Сестры рассмеялись, потому что никакие шутливые колкости в адрес друг друга не могли испортить их настроения.

…………………….

День Х.

Девушки были стояли возле огромного особняка. За неделю до мероприятия Айси подписалась на рассылку новостей о вечеринках в наиболее доступных для перемещений городах Земли. Найти место оказалось несложно, а по описанию здесь должно было быть весьма сносно. Главное — Дарси была довольна тематикой нарядов — «ведьминский бал». Подруги не понимали, как она, будучи ведьмой 24/7 изъявляла желание еще и на праздник побыть ею же, но спорить не стали. В конце концов, именно под лозунгом «ведьминого дня» они это все и затеяли.

Войдя внутрь, девушки попали в самый разгар торжества — гости танцевали, общались, угощались пиццей. В целом, складывалось ощущение, что сестры пожаловали не зря. Дом был украшен в оранжевых, черных и фиолетовых цветах, освещение, в основном, создавалось за счет тыковок-фонариков (всем троим девушкам разом вспомнилась Миртл), поражающих разнообразием: и глупые лица, и милые кошки, и злые морды.

В гостиной приятно пахло фруктовым пуншем, яблоками в карамели, и корицей — последний запах шел от тыквенного пирога, который, по сей видимости, совсем недавно был частью все тех же тыкв, которыми был усеян дом.

— О, вы как раз вовремя — раздался голос позади дам, которые как раз собирались угоститься пирогом: — я ждал когда гостей будет ровно сорок два, что бы рассказать свою фамильную легенду! — обернувшись, девушки увидели щуплого парня в кепке, совсем не несоответствующего заявленному стилю.

— И почему столько? — поинтересовалась Сторми.

— Потому что это трижды тринадцать, — довольно доложил парень: — меня зовут Миклз, вы, девушки, гостьи на моем празднике! Этот дом переходил из поколения в поколение в моей семье, и к нему прилагалась легенда, между прочим. Поэтому каждый, кто явился сюда в Хеллоуин просто обязан ее услышать!

Слово «обязан» подходило как нельзя кстати. Слушать легенду сразу по прибытие на вечеринку — совсем не то, чего хотели девушки: им бы танцевать, знакомиться с людьми, распивать пунш. В целом, каждая из троицы была готова высказать свое «мне это не интересно», однако парень оказался таким назойливым, что через несколько минут общаться и танцевать было попросту не с кем — гости, явно не ощущая восторга, собрались, чтобы выслушать историю Микалза.

Лишний свет погас. Тыквы по краям комнаты теперь стояли с потушенными внутри свечами и казались неуютными, пугающими, не зависимо от той формы, которую им изначально старались предать: все они теперь казались призраками с разинутой пастью.

Гости сели в круг, на сколько это было можно назвать кругом — людей было полно, поэтому кто-то смог попасть в центр, а кто-то сидел на лестнице, диване, ручке дивана и подоконниках в отдалении. Момент был явно не продуман.

Оставив одну большую свечу в центре и дождавшись тишины, Миклз начал свой рассказ:

«Все началось несколько веков назад. Один богатый господин скончался, завещав все свое имущество единственному сыну — но было бы все так просто! Распоряжаться наследством сын смог бы только в том случае, если за год найдет себе невесту и сыграет свадьбу — в противном случае все добро отходило бы какому-то приюту … или типо того. В общем, такого сын, звали его вроде бы, Ричард… или у них была фамилия Ридчарсон…Ай, ладно — звали его Ридчард. Так вот этот самый Ритчард никак не мог допустить.

А тут, прям как в сказке, на празднике урожая, который ежегодно проводился во «дворце труда» деревни, где жил Ридчардсон, он повстречал прекрасную девушку Энн, которую никогда не видел прежде. Она была красива, умела танцевать, была интересной и … в общем, главное, что была красива. За это он ее и полюбил.

Ну а дальше, как отец и завещал, предложение, свадьба — наследство.

И вот, началась их семейная жизнь — везде они ходили вдвоем, ездили на балы в соседние города в гости, ходили на светские приемы. Везде Ричард хвастал своей женой, а та лишь кротко улыбалась. Так прошло много лет.

Но даже в самой счастливой истории может случиться беда. Однажды Ридчард Ридчарсон возвращался домой с охоты. Энн ждала его только утром, потому как обычно он оставался в охотничьем домике, чтобы выпить с друзьями и отведать дичь. Но то ли вылазка прошла не удачно, то ли Ридчарсон переругался со всеми друзьями — короче, вернулся он задолго до положенного срока.

И вот, нагрянув сюрпризом, будучи уверенным, сюрприз этот оценят, мужчина тайком пробрался в спальню и… замер от ужаса. Перед ним была не его чудесная Энн — а жуткое чудище, под два метра ростом, огромной головой и серой как графит кожей. Чудище ринулось к нему, он закричал, стал звать слуг. Чудище выползло в коридор, повторяло имя Ричарда, приманивая, и явно собираясь поглотить.

Благо слуги подоспели скорее. Весь дом сбежался на шум, придворные были в ужасе не меньшем чем Ричард. Однако народ не растерялся, смог побороть страх, и все вместе удалось сковать это нечто.

Оно кричало страшным голосом, угрожала слугам, но все без толку.

На следующий день был приглашен маг — он провел обряд и приказал заковать Чудище в пещере за границей деревни, чтобы оно никогда не смогло выбраться.

Оно и не смогло. Только смельчаки да неверующие сами были не прочь наведаться в логово к «Энн», чтобы пощекотать нервишки и продемонстрировать храбрость. Конец.»

Закончив, Миклз недовольно