Алуим - Виталий Иконников

Аудитория старинного университета встречала прохладой и лёгким полумраком. Просторная, с потолком высотой метров восемь, а то и девять, отделанным деревом шоколадного цвета. Шесть красивых кованых люстр диаметром в полный человеческий рост, с множеством круглых и продолговатых хрустальных деталей. Шесть больших окон, чуть ли ни под самый потолок. Из столь чистого, гладкого, столь совершенного стекла, что казалось, будто его и нет вовсе. За окнами наливалось утро, но не солнечное, благодаря чему далеко в небе просматривались очертания знакомой космической станции. Какая же она всё-таки огромная… Оконные рамы тоже из «шоколадного» дерева. Резные узоры, округлые линии. Красиво, но не вычурно. Без излишеств. Всю противоположную стену занимали стеллажи с бесчисленным количеством книг. Такой вид очень впечатлял, от изобилия веяло мудростью веков. Единичные издания там — редкость. В основном, коллекции по десять-двадцать томов в переплётах одного цвета. Бордовые, зелёные, жёлтые. Я задрал голову, представляя, какая нужна сноровка, чтобы добраться до самой верхней полки.

В аудитории шла лекция. Седовласый профессор в круглых очках и с аккуратно стриженой бородкой, держа одну руку за спиной, неспешно прохаживался вдоль столов, за которыми сидела группа из двенадцати человек.

— И каждый понимает, что здесь он не просто так, — говорил профессор. — Тьма поглотила сердца наши, ведь свечу мы задуть позволили. Глупость пожрала умы наши, ведь червя мы кормить повадились, — голос разлетался по огромным просторам зала и возвращался тихим эхом. — Какие трофеи нам следует добывать?

— Знания, — хором отвечали студенты, все как один одетые в строгие рубашки и брюки.

— Какие дары нам следует беречь?

— Свободу.

— Какие клады нам следует находить?

— Верность.

— Какие блага нам следует дарить?

— Любовь.

— Тогда почему мы сейчас здесь?!

Вопрос профессора прокатился про аудитории, оставив после себя лишь тишину. Студенты опустили глаза и стали бегло читать записи в своих тетрадях. Профессор какое-то время наблюдал за ними, затем схватил указку и, прокашлявшись, громко стукнул ею по столу.

— Хватит! — крикнул он. — Вы здесь, а это значит, ответов в ваших записях нет! Быстро взяли тетради в руки.

Студенты послушно подняли их над партами.

— А теперь рвите.

Все вопросительно посмотрели на профессора.

— Рвите, говорю я вам!

И студенты начали рвать. Одни — медленно, нехотя, чувствуя каждую уничтоженную страницу. Другие — резко, рьяно, на мелкие кусочки.

— Никаких сожалений. Никакой вины, — продолжал профессор. — Всё ушло.

Вскоре на каждом столе образовалась небольшая кучка мусора.

— Теперь откройте учебники, главу номер три.

Группа снова зашелестела бумагой. Никто из присутствующих не обращал на меня внимания.

— У всех есть записи, хранимые не на листах, но в сердце. С тоской смотря в прошлое, не обрести новый путь. Настало время поговорить о привязанностях…

Я хотел прервать лекцию, спросить, не видели ли здесь парня в чёрных спортивных штанах и куртке с капюшоном. Мысленно подбирал слова, чтобы сделать это как можно тактичнее, но…

Через секунду меня разбудил телефонный звонок. Артур сообщил, что ночью Ганс жестоко убил Олега, семь раз ударив его ножом в живот и лицо. Сам он сейчас находится в больнице с переломами глазной дуги, челюсти и трёх рёбер.

— Есть билет до Москвы на завтра, седьмого мая, — произносит девушка за стеклом. — Сорок седьмое место. Прибытие восьмого мая в десять утра. А в тринадцать часов двенадцать минут с Киевского вокзала отправляется поезд на Кременчуг. Место нижнее и тоже в середине вагона.

— Замечательно.

— Оформлять?

— Да, конечно, — отвечаю и протягиваю деньги.

Уже полтора часа я должен быть на работе, ждать клиентов с целью продать им сотовые телефоны. Салон открылся в девять, поэтому удивительно, что мобильный ещё не разрывается от звонков. Может, Настя тоже проспала? Или Славик. Хотя, почему «тоже»? Я не проспал, а послал всё к чёрту.

Поеду на Украину, в Полтавскую область, к родне. В Кременчуге живёт дядя Игорь, родной младший брат отца. У него свой бизнес — теплицы, а также склад стройматериалов. Уверен, он возьмёт меня на работу. Какая разница, телефонами торговать или кафельной плиткой. А в пригороде живёт баба Лена. Дед Захар умер два года назад, она на хозяйстве теперь одна. Погощу у неё, буду помогать. Дядя Игорь вечно в делах, и наверняка заезжает не часто.

Первое время продержусь, деньги-то есть. Я копил. Чтобы с Ирой на море съездить. Да и просто считал, что так надо. Откладывал понемногу с каждой зарплаты. В университет на заочное отделение поступил бесплатно, своими силами. Оказался предпоследним в списке бюджетников. Часть контрольных делал сам, часть находил, где списать. Выпивал я редко. Игровые автоматы закрыты уже давно. Так что лишние деньги всегда имелись. Проживу. Ну а если захочу остаться в Кременчуге надолго, брошу университет. Всё равно «Экономика на предприятии» — такая нудистика.

После утреннего звонка я реально испугался. Две смерти — два визита. Есть ли им разумное объяснение? Вопрос даже не в том, ПОЧЕМУ они пришли? Вопрос: ЧТО ЗА ХЕРНЯ ВООБЩЕ ТВОРИТСЯ?! С каких пор общаться с мёртвыми стало нормой?.. Это просто сны. Да, да, сны. И приступ паники на отходняке от экстази. Странные мелькания перед глазами в комнате — последствия от наркотиков. Всего лишь наркотики… Молодец. Успокаивай себя, успокаивай.

— Итак, давайте проверим, — девушка просовывает в окошко билеты и паспорт, снова возвращая меня в настоящее. — Ваш поезд отправляется седьмого мая в семнадцать часов двадцать минут. Прибытие в Москву восьмого мая в десять часов ровно. Затем в тот же день в тринадцать часов двенадцать минут с Киевского вокзала отправляется прямой поезд «Москва-Кременчуг». Прибытие — девятого мая в шесть часов сорок минут по местному времени.

— Всё верно, — соглашаюсь я.

— Постельное бельё входит в стоимость билетов. Всего доброго.

— Спасибо, — убираю паспорт в карман и направляюсь к выходу, уступая место у кассы женщине в бежевой широкополой шляпе.

— Привет. Ты где?

Это звонит Богдан. Голос слегка возбуждён.

— На Лермонтова. Из «ж/д» касс только что вышел.

— Будь у «Провианта». Сейчас подъеду, — говорит он и отключается.

Пространство перед большим магазином, занимающим весь первый этаж длинной девятиэтажки, уже оккупировали торговцы мороженым, воздушными шарами, открытками, а также бабульки с пучками свежей зелени. Теперь до конца сентября здесь будет постоянное место их обитания. Я наблюдаю за снующими туда-сюда обывателями. Суета, озабоченность, спешка — перед большими праздниками всегда так. Или все, как и я, готовятся слинять из города? Вдруг, не только ко мне приходили умершие? И завтра в