Готика Белого Отребья - Эдвард Ли

Глаза Писателя в ужасе выпучились.

— Сэр, боюсь, вы ошибочно обознались. Я в городе всего час, только что сошёл с автоб…

Бармен схватил Писателя за горло и слегка сжал его.

— Эй, Рини! Разве это не тот же самый болотный подонок, лизатель свиных задниц, который съебался на прошлой неделе, не заплатив за выпивку и отсос!

Тощая женщина, со внешностью самой деловой проститутки, залпом “убрала” большой бокал пива, помолчала, прищурилась, нахмурилась и отрыгнула;

— Рэй, отпусти этого человека, чертов придурок! Это не тот! Ты чё, снова забыл одеть очки?

Хватка немного ослабла.

— Да у него же те же патлы, такая же бородень? А ну признавайся, это ты тот любитель халявы?

— Это не он, придурок! Cбежавший парень, был намного моложе и не такой толстый… без обид, мистер.

— Я не обижаюсь, — задыхаясь, выдавил Писатель.

Бармен отпустил его.

— Прости, друг. Это просто… — oн снова пристально вгляделся в лицо Писателя. — Могу поклясться…

— Он немного похож на него, но был лет на двадцать моложе, — вклинилась в разговор женщина. — Сэр, вы должны простить этого крутого засранца с холмов за мозги "крикера".

Южное гостеприимство давно ушло вместе с ветром. Писатель потёр горло, чувствуя, как к его покрасневшему лицу возвращается нормальный цвет. Неужели я такой толстый? — задумался он и, взглянув на свой живот, подавил ответ.

— Всё в порядке. Простое недоразумение, и можно сказать, что недоразумения доказывают самый очевидный элемент человеческого существования. Если интересно, исследуйте философские труды превосходного французского математика Рене Декарта.

Бармен с женщиной уставились на него.

— Он городской, Рэй, вот и всё, — отважилась сказать женщина.

— Да, похоже на то, — ответил бармен. — Ну, так что будешь, незнакомец? Первый пердёж мы просрали.

— Первый пердёж? — не понял писатель.

Рэй закатил глаза.

— Первый — за счёт заведения.

Из пивных кранов на него смотрели мрачные перспективы, но когда он спросил, нет ли у них пива марки «Collier’s Civil War Lager», утвердительный ответ бармена привёл его в восторг.

— Должен предупредить, прежде чем открою, — сказал Рэй. — Это самое дорогое пиво в городе. Три бакса за бутылку!

— Bы ведь никогда не были в Манхэттене, Рэй? Несите его и стакан, пожалуйста, будьте так добры.

Холодное пиво было подано, и первый глоток щекотал Писателю горло, как говорится, розовым. Наверно, я алкоголик, но, полагаю, я составлю компанию Эрнесту Хемингуэю, Шервуду Андерсону и Дилану Томасу.

— Это пиво привозит парень, у которого по кабельному идёт модное пивное шоу, он варит пиво со своей женой. Они поставляют его сюда постоянно, потому что у них куча баров и ресторанов. Они делают нам скидку на каждый второй галлон, и его жёнушка, скажу я тебе, — бармен присвистнул. — Грёбанная секс-машина. Её задница, которую она одевает в узкие джинсы, заставит тебя кричать, а её огромные сиськи под обтягивающей майкой заставят кричать твой член в штанах, чувак.

Должно быть, горячая дама, — с изумлением подумал Писатель.

— Ну, я должен сказать, что это прекрасно сваренное пиво, произведённое, как я подозреваю, по старинным чешским рецептам, привезённым сюда в начале девятнадцатого века.

— Да, но знаешь, что? Эта маленькая сучка строит мне глазки и вечно нагинается так, чтобы я видел вершину холма!

— Эй, Рэй, клянусь, из твоего рта вылетает больше дерьма, чем из всех коровьих жоп на ферме Чарли Фуксона! — oтозвалась Нини.

Теперь она мыла пивные бокалы в трёх раковинах, и ей пришлось наклониться. Данная поза не позволила Писателю избежать видения её обнаженных грудей, выглядывающих из-под блузки с глубоким вырезом. Писатель подумал о двух белых носках с бейсбольным мячом в каждом из них.

— Эта женщина посмотрит на тебя только в твоих мечтах Рэй! И это хорошо, потому что ты ничего бы не смог с ней сделать! Потому что твой член уже лет десять как обмяк, как мокрая лапша!

— О чем ты говоришь, женщина? Мой член твёрд, как дуб, и я тебе это докажу, чёрт возьми!

— Помечтай, Рэй!

— Нет, нет, нет, ты помечтай, Рини, у меня такие стояки по утрам, что и студентикам не снилось!

— Единственная моя мечта, которую ты мог бы воплотить в жизнь — это уйти!

Слушая эту не очень-то доброжелательную беседу, Писатель чувствовал себя столбом, вбитым в землю, и всё же сохранял добродушное выражение лица, чтобы не обидеть хозяев. Облегчение охватило его мгновение спустя, когда Рэй отправился разговаривать с другими посетителями бара.

Приятный хмель крепкого пива медленно проникал в его существо. Теперь настроение было то что нужно… Он вытащил из верхнего кармана вездесущую ручку и небольшой блокнот, потому что ему захотелось сделать несколько пометок для pомана. Было бы захватывающе написать целую книгу, основанную на той таинственной первой странице. И всё же он был уверен, что, когда это произойдёт, к нему вернётся память. Он предчувствовал это событие с предвкушением, как человек, который был близок к тому, чтобы открыть замок сундука с сокровищами, найденного на чердаке.

Блестящая фраза всплыла в его голове, и, как сказало бы большинство писателей, необходимость её записать была немедленной; иначе она была бы забыта навсегда. Возбуждение охватило его тело и душу, он приложил кончик ручки к бумаге и начал…

— Яяяяяяяяяяяя-яяааббадааабааа-боооо! — pаздался вопль после того, как дверь с грохотом распахнулась. — Я ЗДЕСЬ, чуваки, да НАЧНЁТСЯ ПАТИ! Как дела у моих любимых деревенщин? Я ОТКИНУЛСЯ с “кичи” сегодня, и я готов туууууууусить! Бум в шоколадку! Бум-бум в шоколадку! Бум в шоколадку!

Это вопиющее отвлечение разрушило блестящую фразу Писателя, прежде чем ручка даже успела шевельнуться. Мысль исчезла. Как пар на ветру. Писатель ни в коей мере не был склонен к враждебности, и даже в своих фантазиях он не был способен допустить мысли о насилии. Однако именно в этот момент он заскрежетал зубами и невольно подумал: Кто бы ни был этот КОНСКИЙ ЗАД, я добровольно отдам свою душу Осирису, чтобы проломить ему голову железной дубиной!

Обернувшись, он увидел, что «Конский зад» была толстым деревенщиной в кожаном жилете без рукавов и потертой кожаной шляпе, одетым так похоже на бармена Рэя, что он мог быть только его сыном

Чуму на тебя. Верни мне мою мысль, подлый хулиган!

— Замути мне пару стопок, па! — довольно крикнул бывший заключённый. — Давай быстрее, мне надо ёбнуть!

Рэй ухмыльнулся.

— Деньги вперёд, сынок, только мы-то знаем, что их у тебя нет, так почему бы тебе тогда не свалить нах отсюда прямо сейчас?

— Да ладно тебе, па. Я же только откинулся с тюряги! Так нельзя обращаться со своим единственным сыном!