Охотница. Пробуждение - Марли Гибсон

Продолжая поглаживать ее, я замечаю, что Натали сильно лупит хвостом по кровати. Я не верю в рассказанное Селией. Вряд ли сейчас Натали предсказывает приближение чего-то дурного. Неужели, это кошка, которую я должна опасаться? Сейчас.

— Можно ее оставить? — интересуюсь я.

— У нее бирка на шее, Кендалл. Она просто ушла от хозяев.

— Натали принадлежала старой женщине, у которой мы купили дом. Она уехала, бросив всех своих кошек.

Папа посмотрел на Натали и улыбнулся.

— Кажется, у нас появилось домашнее животное.

— Спасибо, пап!

Я наклонилась и крепко поцеловала его в щеку.

Тут-то все и случилось. Меня словно засосало в какой-то водоворот, и я стала падать в ледяную темную пустоту. Внезапно у меня в голове все вспыхнуло, словно молния в жуткую грозу. Перед моими глазами возникла совершенно четкая картинка.

Папа. Он очень расстроен. И ранен. С его лба стекает струйка крови, а оба глаза темно-фиолетовые из-за синяков.

Я с криком вскакиваю, и транс проходит.

Папа только смеется.

— В чем дело, Кендалл? Я пропустил часть щетины?

Сердце вот-вот вырвется у меня из груди, а пульс отплясывает настоящий Риверданс.

— Нет… я… я…

— Кендалл?

Черт! Натали била хвостом. Неужели кошка действительно предсказывает плохие события? Мне паниковать или пытаться что-то сделать? Натали закрывает глаза и мирно мурлычет. Нет. Натали здесь ни причем. Что она может знать? Видение пришло откуда-то еще, например, из моего больного разума. Как мне объяснить все папе, если я сама ничего не понимаю?

— Прости, пап. Просто разряд статического электричества.

— Ладно. — Он встает. — Собирайся быстрее. Мама приготовила для вас, девочки, очень вкусный завтрак.

Бурчание в животе временно затмевает тревогу. Ммм… завтрак. Вот о чем я думаю, вместо раненого отца. Может быть, на него, как и на его предшественника, нападет призрак? Нет. Это невозможно. Эти дурацкие мысли лезут мне в голову от недосыпания и стресса от переезда и новой школы. Любой бы на моем месте чувствовал себя не в своей тарелке.

Папа уходит, а я беру полотенце. Натали устраивается поудобнее на моем одеяле. По пути в ванную мой лоб пронзает острая боль точно в том месте, где у папы была рана. Я замираю и прикладываю к лицу полотенце. Слезы подступают к глазам, но я их не пускаю. Ни никакие глубокие вдохи не могут стереть образ окровавленного отца из моей памяти. Это не реально. Не может такого быть. Просто не может.

Но что-то очень глубоко внутри — что-то, что я не в силах объяснить, — говорит, что я видела будущее моего отца.

Будь я проклята, если позволю галлюцинации сбыться. Никто безнаказанно не нападает на моего отца. И неважно, существует этот кто-то или нет.

Я точно схожу с ума.

Нужно принять душ.

Горячая вода возвращает меня к действительности. Я вдыхаю апельсиновый аромат геля для душа и пытаюсь ни о чем не думать. Мысли о папе постепенно отступают, и я вспоминаю чудесного голубоглазого принца из моего сна. Этот сон был таким реальным. Намыливая руки, я ощущаю прикосновение его пальцев. Словно он только что меня отпустил. Но вода смывает это чувство вместе с мыльными пузырьками. Это был всего лишь сон. СОН.

Но какой сон.

Голубоглазый красавец… ох, какой же он красивый. Жаль, что такие встречаются только в голливудских фильмах. В Рэдиссоне я точно не встречу никого похожего.

Когда раздается звонок с последнего урока, я собираю вещи и бегу к химической лаборатории, где меня ждет Селия. Я хочу вместе с ней посмотреть запись прошлой ночи. Не то, чтобы я верила во все эти истории про привидений, проооостооо лучше рассмотреть все версии. (Хотя… мой заряд-пик от плеера вчера странным образом материализовался у меня в комнате. Кто-то точно пытается свести меня с ума.)

Добравшись до лаборатории, я вижу Селию. Она стоит у стола в углу в перчатках и защитных очках. Она так сосредоточена на опыте, что даже высунула язык.

— Привет, — тихо здороваюсь я. — Что делаешь?

Селия поправляет очки.

— Изучаю содержание свинца в волосах.

— Зачем тебе это?

— Понимаешь, свинец делает волосы темнее за счет реакции с серой в составе аминокислот цистеин и метионин. Аминокислоты входят в состав белковой структуры волоса. Продуктом этой реакции является черный сульфат свинца…

— Селия, ты опять это делаешь, — со смехом перебиваю я.

Ни чуточки не смутившись, она отвечает:

— Я вычисляю количество ацетата свинца по его соединениям, сформировавшимся в результате реакции между средством для мытья волос и хроматом калия.

Я хватаю Селию за руку, чтобы хоть как-то остановить поток сознания.

— Я все поняла. Правда. Не продолжай.

— Ты спросила, — заявила в ответ Селия.

Стараясь выглядеть заинтересованной, я скрещиваю на груди руки.

— Какое средство ты изучаешь?

Селия указывает на упаковку с изображением пожилого мужчины.

— «Греческая формула».

Я не в силах сдержать смех.

— Для второго дня учебного года твоя преданность науке просто поразительна.

На ее лоб падает прядь волос, но Селия даже не пытается ее отбросить.

— Я попросила разрешения на дополнительные индивидуальные занятия, чтобы получить более высокие баллы при окончании и поступить в тот колледж, в который захочу.

Я с детства хотела учиться в Мичиганском университете. Там отличные курсы по архитектуре и городскому планированию. Окончив их, я смогла бы стать таким же высококлассным специалистом, как мой отец. К тому же я обожаю Росомах — университетскую футбольную команду (речь, естественно, идет об американском футболе)! Вперед, Синие! Пожалуй, на первом курсе я серьезно занялась бы футболом. Мне интересно, где хочет продолжать образование умная южная девочка вроде Селии Николс. Технологический университет Джорджии? Эмори? Венди?

— Это в какой же? — спрашиваю я.

Селия отвлекается от опыта и отвечает:

— В стране много хороших университетов. В дополнение к основной специализации я планирую сосредоточиться на микробиологии, химии и физике. За лето я выбрала три университета. Во-первых, Принстон. Во-вторых, университет Дьюк. И, в-третьих, хотя это маловероятно, университет Эдинбурга.

Такого я не ожидала!

— В Шотландии? Ты серьезно?

Селия делает поклон, словно перед ней сама королева Елизавета.

— Еще бы! В Принстон ведь трудно попасть, если ты не элита, а простая девочка из маленького южного городка. Туда легко попасть только тем, чьи родители его заканчивали, а мой отец учился в Технологическом университете Джорджии. Мама же вообще только школу закончила…