Молот ведьм - Константин Образцов

— Можно узнать, почему? — вежливо осведомилась Прима и поморщилась — младенец вопил нестерпимо.

— Я не думала, что так надо…что вот это…будет так… — девочка уже и сама была готова расплакаться не хуже ребенка.

— Она передумает, госпожа Прима, она растерялась, сейчас все пройдет! — заговорила Проксима, вскочив и пытаясь обнять дрожащую девочку за плечи. — Правда, ты ведь просто растерялась, верно?

Та вывернулась из объятий.

— Нет! — крикнула девочка. — Я не хочу, не хочу…чтобы так!

Младенец задергался и, не переставая кричать, вдруг выпустил длинную струйку мочи прямо Приме на грудь. Моча потекла по торчащим соскам.

— Ах, да чтоб тебя! — в сердцах вскричала Прима и с досадой швырнула ребенка на пол. Маленький человечек, как кукла, отлетел в сторону и с глухим стуком ударился о ковер. Крик оборвался на пике, превратившись в хриплые стоны. Прима, не обращая на него никакого внимания, уставилась на несостоявшуюся ведьму.

— А зачем ты сюда пришла, я интересуюсь? Вечерок скоротать?

Девочка наконец разревелась. Стоящие на коленях женщины сели на пятки и ждали.

— Так я спрашиваю, зачем явилась?!

— Я хотела быть…стать…ведьмой! — сквозь слезы донеслось из-под черепа-«маски».

— Ах, вот как! И как ты себе это представляла? Что мы тут соберемся, почитаем стихи про Сатану, а потом пойдем и уроним пару крестов на кладбище или распишем стену церкви ругательствами и пентаграммами, так?

Девочка надсадно всхлипывала.

— Или, может быть, сядем в кружок и будем делиться тем, кто и что вычитал в каком-нибудь «паблике» про «современных ведьмочек», да? — продолжала Прима. — А потом будем картинками обмениваться в Социальной Сети, такими, с мультяшными красотками в остроконечных шляпках? Нет уж, дорогая моя, хочешь быть ведьмой — будь! Ты сегодня приносила клятвы Сатане — это шутки, по-твоему? Развлечение?

— Пожалуйста…можно…можно, я пойду? — проплакала девочка и стянула с себя маску. Под ней оказалось круглое, полноватое личико с маленькими глазками и остатками яркого, «готического» макияжа. — Можно, а? Я никому ничего не скажу, правда, клянусь…

Прима устало махнула рукой.

— Мы никого не держим, — ответила она. — Нельзя заставить идти этим путем против воли. Мне вот просто интересно: ты зачем вообще захотела этого? Была какая-то цель?

— Я…да…я хотела…быть ведьмой, чтобы силы…

— Зачем тебе силы?

— У меня парня нет…я…чтобы нравиться…

— Пошла вон отсюда, — с отвращением сказала Виктория. — Видеть тебя больше не желаю.

Девочка, опустив голову и всхлипывая, поплелась к своей табуретке, на которой лежали вещи, и принялась неловко натягивать трусы. Все молча наблюдали за ней.

— Так иди! — прикрикнула Прима. — Забирай шмотки свои и иди, за дверью оденешься! Кера, проводи ее.

Кера кивнула, легко поднялась и накинула плащ; потом что-то достала из сумки, сунула под одежду и положила руку на плечо зареванной девочке.

— Пойдем.

Та сгребла в охапку сумку, одежду, обувь и поплелась к дверям.

— Спасибо…я правда…я никому…

— Иди, иди! — прикрикнула Прима.

Открылась и закрылась дверь. Девочка и Кера вышли. Стало тихо. Флегматично горели свечи, негромко, по-будничному кипела вода в котле. На ковре, собравшись кружком, сидело несколько голых женщин, в большей части не очень молодых и не слишком красивых. В углу на ковре задыхался младенец.

— Альтера, посмотри, что там с ним. Еще помрет раньше времени.

Валерия посмотрела. Одна ножка у ребенка была вывернута из сустава, и, хотя он чудом не расшиб себе голову при падении, шейные позвонки явно были повреждены: младенец натужно хрипел, а сморщенное личико начало багроветь.

— Лучше поторопиться, — сказала Альтера.

— Вот дура, — в сердцах произнесла Прима. — Весь праздник испортила. А ты чем думала? На кой ляд ты ее притащила? — напустилась она на Инфанту.

— Простите, госпожа Прима, — тоненьким голосом проныла Инфанта. — Мне казалась, она готова…

— А я говорила ей, госпожа Прима, говорила, — громко вступила Проксима. — Что не надо торопиться, нужно присмотреться как следует, а она ни в какую, госпожа Прима! Уж Вы не беспокойтесь, она у меня получит!

— Заткнитесь вы обе, — раздраженно сказала Прима. — Надоели. Ну, где там Кера, долго ждать ее?

Валерия подумала, что ждать придется недолго. К сожалению, такое уже раньше случалось, хотя и нечасто. Диана выведет девчонку на первый этаж и быстро, бесшумно заколет. Потом даст сигнал Надежде Петровне, и у бродяг появится еще немного одежды, мобильник, и даже нелепая маска. А еще примерно пятьдесят кило мяса: они его частью засолят, а частью съедят сразу же, этим вечером, приготовив обычный свой плов. Кости и череп отправятся обратно в подвал, туда, где у дренажной трубы скопилось уже несколько десятков подобных останков. Потом, через день или два, фотографии девочки появятся на столбах с заголовком «ПРОПАЛА!»; инициативная группа озабоченных граждан из числа друзей и знакомых создаст группу в Социальной сети по поиску, где под лучшими ее фотографиями праздные умники будут оставлять комментарии с догадками и версиями о причинах исчезновения.

Но правды не узнает никто и никогда.

Кера вернулась, когда младенец еще дышал. Кивнула Приме, убрала боевой нож обратно в сумку и молча заняла свое место на ковре рядом с остальными.

— Так, ладно, — Прима хлопнула в ладоши. — Мы не позволим испортить себе веселье. Сестра Терция, ну-ка, налей еще всем по стаканчику и продолжим.

Альтера выпила полный. Эйфоретик, который она всегда добавляла в вино с ведома Примы, подействует только через четверть часа, но выпила полный стакан просто потому, что хотела. А потом подала еще живого и слабо трепыхающегося младенца Приме.

Подземный голос вернулся мгновенно, как только Хозяйка Шабаша провыла последние ноты. Снова качнулись, налившись багровым, огни возле стен. Пар повалил сильнее, чем прежде, густой и тяжелый. Прима взвизгнула и одним точным ударом взрезала тонкую жилку на младенческой шее. Кровь упругой струей ударила в черную чашу.

Каждому хватило по паре глотков, и когда, охрипшие от вязкой, солоноватой влаги, голоса забормотали благодарственные молитвы, Прима швырнула мертвое тельце ребенка в кипящую воду котла.

Альтера почувствовала, как дрогнули стены от мощного, гулкого ритма, как будто забилось огромное черное сердце. Хриплые голоса ведьм постепенно окрепли, и снова, сойдясь в унисон, запели, заголосили на языке, им не знакомом, слова которого шли как будто бы изнутри, а может, снаружи, извне, из глубин, еще более темных, чем та, что была внутри распевающих дикие гимны. Ведьмы скакали и извивались, двигаясь друг за другом по кругу, перемежая слова песнопений выкриками «Tempus nostrum!»[26]. Терция открыла и опустошила бутылки. Стаканы наполнились и опустели, и снова наполнились, тела сплелись в танце с тенями, жарой, огнями, дымом и паром. Альтера, почувствовав, как мир закружился вокруг, и бросилась к Лиссе: она знала, что никто не коснется ее подопечной, но все равно торопилась. Она прижала Карину к себе в почти материнских объятиях, и они упали в углу, сливаясь друг с другом, как будто бы защищая от того, что творилось вокруг. Зал вращался огненным бубном, по которому колотили обезумевшие шаманы. Альтера закрыла глаза. Откуда-то издалека доносились отчаянные крики Инфанты: раздосадованная Прима яростно трахала ее в задницу деревянным страпоном. Стонала, извиваясь под Керой, обвивая ее кольцом ног, Белладонна. Терция утробно рычала, усевшись и ерзая по физиономии Проксимы. Крики и стоны множились и дробились, и стало казаться, что подвал забит до отказа иными гостями, зашедшими на огонек под кипящим котлом. Альтера обнимала Карину все крепче, чувствуя, как бешено крутящееся небытие накрывает сознание пологом тьмы…