Карта дней - Ренсом Риггз

– Мисс Сапсан? – окликнула она.

Директриса резко обернулась и смерила ее взглядом, словно вызывая на поединок.

– В чем дело, мисс Блум?

– Мы уже не дети.

– Дети, – покачала головой директриса. – И сегодня вы это доказали.

И, развернувшись, вышла из комнаты.

Все ошеломленно молчали. И только когда звук ее шагов затих в отдалении, мои друзья вновь обрели дар речи.

– Ну, ты и осел, Портман, – сказал Енох. – Ты ее совсем вывел из себя. И с чего это тебе вздумалось приставать к ней насчет этой девчонки?

– Если бы кто-то из вас остался в той петле, мы бы все волновались, – ответил я. – Так почему мы не должны волноваться о ней?

– Это не наша забота, – возразила Бронвин. – Так говорит мисс Эс.

– Они же не убьют ее и ничего с ней такого не сделают, – продолжал Енох. – Уж лучше пусть остается там, чем прячется от вертолетов где-то в настоящем, на этой стройке. С кланом Лео ей будет безопаснее.

– Мы не можем этого знать! – воскликнул я. – Задание было доставить ее в безопасную петлю, а не просто бросить где придется…

– Да забудь ты про это чертово задание! – взорвалась Эмма. – Нет больше никакого задания! Все закончилось! И глупо было вообще за него браться!

– Да-да-да, – закивала Бронвин. – Просто оставим это в прошлом и будем надеяться, что имбрины нас простят.

– Они отчасти тоже виноваты, – сказал я. – Ничего бы этого не случилось, если бы они с самого начала объяснили нам, что происходит. Я понятия не имел, что они пытаются добиться какого-то мирного договора…

– Нечего перекладывать нашу вину на имбрин! – отрезала Бронвин.

– Но они обращаются с нами, как с идиотами! – вскипел я. – Ты же сама это говорила!

– Не знаю, как ты, – сказала Бронвин, – но лично я посмотрела, как живут американцы, и теперь просто счастлива, что у нас есть имбрины. Я больше никогда не буду на них жаловаться. Так что если хотите и дальше говорить о них что-то плохое, считайте, что я в этом разговоре не участвую.

– Я не жалуюсь, я просто хочу сказать, что…

– Мы им не ровня, Джейкоб. И ты тоже. То есть, конечно, это был настоящий подвиг – то, что ты сделал для всех нас в Библиотеке Душ. Но даже если ты – знаменитый герой и люди просят у тебя автограф, это еще не значит, что ты настолько же важен, как имбрины.

– Я этого и не утверждал!

– Но ведешь себя так, будто ты в этом уверен. Если мисс Сапсан хотела что-то держать от тебя в секрете, значит, у нее была на то веская причина, и на этом все.

Бронвин повернулась и вышла из комнаты. Никто даже не попытался ее остановить.

– Ну и ну, – я покачал головой. – А что насчет вас?

– В каком смысле – «насчет нас»? – кислым тоном переспросила Эмма.

– Вы же хотели независимости! Хотели самостоятельно принимать решения! Неужели вы тоже откажетесь от собственных слов – и только из-за того, что мисс Эс на нас сердится?

– Не притворяйся тупее, чем ты есть, – проворчал Енох. – Из-за нас чуть было не началась война.

– У мисс Сапсан есть полное право на нас сердиться, – добавила Эмма.

– Спору нет, с нами частенько обращались, как с детьми, – сказал Миллард. – Но мы выбрали не лучшее время для борьбы за независимость.

– Но откуда нам было знать? – воскликнул я. – Да, конечно, мы допустили ошибку. Но это еще не значит, что мы должны сдаться!

– Значит, – возразил Енох. – В этом случае – значит. Лично я собираюсь сидеть тише воды ниже травы. Чистить трубы, умолять о прощении и надеяться, что все вернется на круги своя.

– Речь настоящего героя! – хмыкнул я.

Енох рассмеялся, но я видел, что задел его за живое. Он подошел к моей кровати, достал из кармана горсть увядших маргариток и рассыпал их по одеялу.

– Ты тоже не герой, – произнес он. – Ты – не Эйб Портман, и никогда им не станешь. Так что хватит уже пытаться.

И вышел за дверь.

Я словно окаменел. Сказать мне было нечего.

– Я, наверное, тоже пойду, – пробормотал Миллард. – А то еще директриса подумает, будто мы тут…

Конец фразы я не расслышал.

– Что? О чем-то сговариваемся?

– Ну, вроде того, – подтвердил он.

– А как насчет остальных? Они придут меня навестить?

Горация, Хью, Оливию и Клэр я не видел с того дня, как мы отправились на задание, и казалось, прошла уже целая вечность.

– Не думаю, – сказал Миллард. – До встречи, Джейкоб.

Мне не нравилось, как все обернулось. Я буквально чувствовал, как мои друзья проводят черту: я – по одну сторону, а все остальные – по другую.

Миллард ушел: его плащ и штаны выплыли за дверь. Я остался наедине с Эммой… но она тоже направлялась к выходу.

И тут я поддался позорному отчаянию:

– Не уходи! – крикнул я.

– Но мне действительно пора. Прости, Джейкоб.

– Не обязательно, чтобы все вот так закончилось! Это просто неудачное стечение обстоятельств…

– Хватит. Пожалуйста. – В глазах у нее стояли слезы, и я вдруг почувствовал, что тоже едва не плачу. – Это конец, Джейкоб. Ничего не поделаешь.

– Мы дозвонимся Эйчу! Расскажем, что произошло, обсудим, что делать дальше…

– Послушай меня, Джейкоб. Пожалуйста, послушай. – Она сложила ладони перед собой и прижала кончики пальцев к губам. Молитвенный, умоляющий жест. Постояла так пару секунд и опустила руки. – Ты не Эйб, – произнесла она. – Ты не Эйб. И я боюсь, что если ты продолжишь и дальше пытаться быть как он, это тебя убьет.

Она отвернулась, немного помедлила в дверном проеме и ушла.

* * *

Я лежал в постели. Прислушивался к шуму с улицы, размышлял, дремал, болтал с Рафаэлем, когда тот приходил проверить, как я, и посыпать меня своими странными порошками. Иногда я погружался в беспокойный сон, но ненадолго. Поначалу я в основном злился. Но мои чувства раскачивались между гневом и сожалением. С одной стороны, я переживал, что друзья меня бросили (смогу ли я еще когда-нибудь назвать их друзьями?), с другой – понимал, почему они не захотели принять мою сторону. Ради меня они рисковали многим, и чуть не потеряли всё. Не знаю, можно ли и впрямь изгнать кого-то из мира странных, но, полагаю, мы подошли к этой черте очень близко.

Сердился я и на Эмму – за то, что она сделала, и за то, что она сказала. За то, что ушла. Но я не мог не задаваться вопросом: а что, если наш с ней разрыв – это моя вина? Что, если я сам заставил ее вернуться к тем прежним чувствам, которых она многие годы сознательно избегала? Если бы я не полез в дедушкин тайник, не позвонил бы Эйчу и не втянул во все это Эмму, может, мы с ней до сих пор были бы вместе?