Черное дело - Алексей Атеев

– Опять ты за свое. Мы же с тобой сами видели тогда в цирке…

– Все равно не существует. Я как убежденный… – он икнул, – убежденный…

– Кто?

– Ате… ате… атеист утверждаю: все, что мы видели, – элементарный гипноз. Нас просто гипнотизировал этот киношник.

– А медведей?

– И медведей тоже.

– Ну ты даешь!

– Утверждаю наверняка: и медведей… Почему, когда он снова стал человеком, на нем не было ни единой царапины? Вот! Ни единой! А ты заключение патологоанатома читал? Вот результаты вскрытия. Обширный инфаркт. Никаких повреждений.

Над столом повисло молчание.

– А пуля? – через некоторое время осторожно сказал Хохотва.

– Что пуля?

– Ведь в сердце у него пулю нашли, твою, между прочим, серебряную…

– Ну и нашли! Но ведь она находилась внутри предсердия, а входного отверстия не было. Не было!!! Как она там оказалась?

– Так и оказалась. Ты выстрелил в оборотня, а попал…

– В кого я попал?

– Может, закончим?

– Нет, не закончим! Ну скажи, в кого я попал? Патологоанатом чуть с ума не свихнулся, когда пулю нашел. «Не может такого быть», – говорит. Вот именно, не может. Он сам пулю подкинул…

– Кто он-то?

– Ладно. Не бывает никаких оборотней! Все это гипноз. Комов или как там его… Пантелеев, что ли, обладал мощнейшим даром, к тому же он был маньяк и педик. Заметь! И педик! И эти люди, типы, его дружки Шляхтин и Грибов, тоже. Свои способности они использовали для преступлений. Потом киношник понял, что дальше так продолжаться не может, что вот-вот их банду раскроют. Поэтому он навел на своих сообщников Ивана и с его помощью уничтожил их.

– Только Шляхтина…

– Не перебивай! Когда он понял, что Иван все понял, он решил и его… Для этого он напридумывал всю эту жуть, он же режиссер, сумел внушить Ивану и вынудил его застрелиться.

– Откуда же Комов знал, что мы явимся, да и пистолет…

– Он все знал! Он был гениален в своей отрасли… В своей сфере… И нам он попытался внушить нечто подобное… Но вышла осечка. Сердце не выдержало непомерной нагрузки… Вот он и того…

– Я же тебе рассказывал, – Хохотва задумчиво поднял глаза к потолку, – приезжал один из этих стариков – Артемий. Приходил ко мне в музей. Благодарил… Он сказал, что мы нашли единственный способ избавиться от оборотня: напустить на него медведей.

– Бред! Не верю!

– Старик точно приезжал.

– Не в старике дело. Я все равно не верю ни в каких оборотней. Допускаю, странностей в этом деле хватает, но в силу стечения обстоятельств. Просто совпало. Бывают такие случаи… Давай-ка лучше помянем Ваньку, пусть ему земля будет пухом…

Приятели подняли кружки, громко чокнулись, причем часть содержимого из кружки Ильи выплеснулась на его плащ.

– Я, дорогой ты мой товарищ ученый, тоже иногда, особенно ночами, думаю, – продолжил Илья прерванную мысль, – может, правда мы имели дело со сверхъестественными силами? Все эти рассказы, оборотни, призраки… Отрезанные головы. Понимаешь, было бы очень удобно объяснить все происходящее с нами, да и со всей огромной нашей страной влиянием потустороннего мира. Ведь почему так? То у нас все хорошо, а то все плохо. То тишь да гладь, а то смута… А вот они, эти самые потусторонние силы, свет и тьма, борются между собой. А победить окончательно ни одна сторона не может. Отсюда и хаос.

– По-моему, ты перебрал, – вместо ответа объявил Хохотва. – Пойдем-ка домой, к Тамаре…

– Пойдем, – охотно согласился Илья Безменов и, слегка пошатываясь, двинулся к выходу.

– А пиво она все равно разбавляет, – неожиданно повернулся он к идущему сзади Хохотве, – и действует не по подсказке оттуда, – он направил указательный палец в пол, – а по своей инициативе!